?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Из Facebook.

Глава 2 (окончание).
Дежурного водителя звали Хант. Я встречался с ним однажды во время тренировки личного состава. Он был риггером, запихнувшим в своё тело столько кибер-имплантов, сколько оно вообще могло носить. Даже с другого конца парковки я учуял запах металла, пластика и смазки, что поддерживала все его механические сочленения в порядке.
Свет отражался от хромированной диафрагмы кибер-глаз Ханта, когда он встретил меня в ярком освещении парковки, второе адамово яблоко было в его глотке, скрывая имплантированный микрофон для субвокальной связи. Рука, пожавшая мою руку, была покрыта искусственной кожей. Она слегка дрожала – результат воздействия нейробустеров и адреналиновых стимуляторов.
Злые языки утверждали, что Хант даже имел «кибер-череп» - керамополимерную насадку, вмонтированную поверх его собственного черепа. Они говорили, что Ханту пришлось установить её после аварии патрульной машины, в которой он получил тяжёлое сотрясение мозга. Если и так, то на не было нём никаких видимых признаков хирургического вмешательства. Единственное, что напоминало об инциденте, был небольшой шрам на верхней губе под переносицей.
Сколько бы я ни видел киберимплантов в своей жизни, они всегда меня поражали. Это было нечто, мне недоступное. Регенеративные способности моего тела отвергали все чужеродные элементы. Помню, когда я был мальчишкой, мои третьи приёмные родители отвели меня к дантисту, чтобы поставить коронку на зуб, который я сломал. На следующее утро восстановившаяся зубная эмаль сломала коронку, а зуб снова отрос. Тогда-то им и открылось, кем я был на самом деле, и они сбагрили меня в интернат, где руководство старательно пыталось вколотить в меня доброго маленького человечка всякий раз, когда я давал волю природным инстинктам или отказывался говорить по-человечески. К счастью для них, тело моё заживало так быстро, что шрамы не успевали образоваться.
При воспоминаниях о прошлом у меня начали отрастать бакенбарды. Я глухо рыкнул.
Хант носил коричневую кожаную куртку, под которой в кобурах скрывалась пара «Ругер Тандерболтов» - самых массивных пистолетов, выпускавшихся «Одинокой Звездой». В отличие от него, я практически никогда не носил оружия. Его бы пришлось бросить, если мне доведётся ОБЕРНУТЬСЯ. Впрочем, моих зубов, как правило, хватало.
Хант бросил взгляд на свой большой палец, деактивируя запоры ховера. «Крылья чайки» поднялись, открывая вход. Я замешкался, чтоб пометить было ховер, но голос разума удержал меня, напоминая, что мы были внутри участка. «Не внутри» - было для меня золотым правилом.
После того, как мы уселись в ховер, Хант одарил меня предупредительным взглядом:
- Надеюсь, на этот раз ты не собираешься высовывать голову в окно? – сказал он сурово. Это звучало как приказ, а не как вопрос.
Я склонил голову в лёгком поклоне, прижав ладонь к груди:
- Не беспокойся, не буду.
У меня всё ещё из головы не шли болезненные воспоминания о том, как на тренировке я попытался это сделать, и воздушная волна сломала мне челюсть.
- Хорошо.
Он подключился к управлению ховером и закрыл глаза, запустив двигатель. Ховер приподнялся по мере того, как надулась воздушная подушка. Ворота парковки открылись, и мы выплыли на улицу. Я услышал щелчок – глаза Ханта переключились на режим ночного видения. Мы включили только габаритные огни, не используя прожектора, пока не прибудем на место. Но мы пользовались маячками и сиреной.
Как только я услышал вой сирены, я ничего не мог с собой поделать. Он было подобен вою стаи, отправлявшейся на охоту. Я откинул голову назад и присоединился к нему, мой голос поднимался и затухал снова, глаза были закрыты. Дрожь была в моих руках, я с наслаждением лаял.
- Тебе обязательно НЕОБХОДИМО это делать? – Хант попытался перекричать ревущий двигатель.
- Извини, - оскалился я. – Это выше меня. Но после этого я умолк. У меня были хорошие отношения с Хантом, несмотря на инцидент с окном, и я не хотел их портить.
Мы устремились по городским улицам, транспорт освобождал нам путь, пока мы летели по направлению к заливу. Хант любил летать на полной скорости. Его не зря прозвали рейсером. Здания остались размытым контуром позади, когда мы свернули к Морскому Музею и ухнули с рампы прямо на океанскую гладь. Теперь Хант врубил движок на полную мощность. Тот заревел громче.
Море было тёмным и спокойным, Слева, вдали, я всё ещё могу видеть мост МакДональд, который всё ещё называли «Старый мост», несмотря на то, что новый мост, МакКей, был построен в прошлом веке. Мы повернули от него, оставив деловую часть города справа, а пригород Дартмут слева. Полагаясь на донесения патрульных, поступавших к нам по радио, яхта болталась где-то у островка Джордж, необитаемого клочка земли в центре залива Галифакс-Харбор.
Спустя мгновение показался сам остров. Островок Джордж – это нанос ила не более трёх четвертей километра в диаметре, утыканный полуразрушенными домишками, покрашенными в белый цвет, отчего они напоминали кубики сахара. Автоматический маяк возвышался в центре острова, остальное заросло колючим кустарником и высохшими деревцами, вокруг которых был набросан всякий хлам, оставшийся от бандитов, приплывавших сюда, чтоб обстряпать свои делишки или просто устроить пикник. Остров лежал в заливе как туша исполинского кита – бельмо на глазу города и убежище для преступников.
Яхта сидела на мели, воткнувшись носом в ил островка. Винт всё ещё работал, поднимая пену за кормой, огни внутри мерцали. Громкая музыка в стиле техно-кельтов раздавалась в ночи. Оставшиеся пассажиры в костюмах и вечерних нарядах – приглашённые на свадьбу – столпились на накренившейся палубе, часть попрыгала в грязную прибрежную воду. Они неуверенно брели по побережью, жалостливо поглядывая на патрульное судно – слишком большое, оно не могло безопасно подойти к берегу островка и взять их на борт. Голоса патрульных разносились по радио, они вызывали меньшие суда, чтоб забрать несчастных с берега.
Хант крутанулся возле яхты и двинул ховер по направлению к ней. Мы мягко въехали на поверхность острова, прямо по мусору и обломкам, усеявшим побережье. Пока Хант медленно двинулся вперёд, я отстегнул ремень, открыл свою дверь, выбрался наружу и спрыгнул на грязную почву.
Я двинулся к яхте в поисках кого-нибудь из команды. Ближайшим из них оказалась женщина-орк в униформе официантки. Белая блуза её была заляпана ошмётками еды, бабочка съехала набекрень. Я ослепительно улыбнулся.
- «Одинокая Звезда», Магические Ударные Силы, - представился я. – Как я понимаю, у вас на борту паранормальное животное?
- Слава богу! Да! – воскликнула она. – Нам довелось с ним провести некоторое время.
У неё был ярко выраженный кейп-бретонский акцент. Пока она продолжила свой рассказ, её грубые руки бессознательно теребили узел её фартука.
- Всё нач’лось, когда мы обн'ружили на б'рту кота и поп'тались не дать ему прыг'ть по ст'лам и сожрать свад'бный торт. Прежд’, чем мы поняли, что пр’из’шло, люди попрыгали за б’рт. Три или четыре, начиная с сам’й невесты. Мы бр’сились спасать их ‘з воды, но тут шкипер сошёл с ума и врубил полный вперёд, направив судно прямо в доки. Мы бы точно пр’били корп’c. Чёрт’в кот был там и тёрся о его к’лени. Джим, короче, поп’тался забрать руль, но в след’щий момент, знаете, состроил рожу и тож сиганул с яхты. Т’гда шкиперу удалось направить её на остров, люди попр’гали с неё, и вот мы здесь. Иисус-Мария-Иосиф, что за ночка!
Несколько пассажиров, собравшихся позади официантки, кивали и бормотали что-то в знак согласия. Один из них, молоденький эльф-блондинчик, штанга с бриллиантом в носу, безуспешно пытался отчистить свой кремовый смокинг от грязи, бормоча что-то насчёт возврата денег. От него сильно несло алкоголем.
- Где сейчас кот? – спросил я официантку.
- Мелкий ублюд’к спрыгн'л с судна, когда мы сели на мель, - последовал ответ. – Доброй охоты.
- Спасибо.
Я двинулся к носу яхты, чтоб осмотреть место поближе. Свет падал сквозь иллюминатор, освещая сырую грязь. На берегу было множество следов: глубокие отпечатки, где пассажиры и команда спрыгнули с лодки, перемежались со следами, которые они оставили, пока бродили по берегу. Множество свежих запахов – людских и мета – заполнили мои ноздри. Но нашёлся один отпечаток лапы, чётко очерченный в грязи. Я нагнулся и понюхал его, затем зарычал, почуяв знакомый запах. Вне всяких сомнений, это была вонь от ежевичной кошки. Сырой мех, частички кожи и характерный запах желез на лапах. Проклятая тварь ещё и поточила когти о корпус яхты, прежде чем двинуться в глубину острова.
Моё обоняние куда острее, когда я в волчьей форме, но, чтобы манипулировать с оборудованием, которое я припас для поимки кота, мне нужны руки. Я вернулся к ховеру и достал пистолет с транквилизатором, плюс три гранаты, разработанные Отделом Магических Исследований ДПР после моей последней стычки с ежевичным котом. Достав эти ярко-синие пластиковые капсулы, каждая размером с яйцо, я улыбнулся, почуяв их едкий аромат. На этот раз, мохнатый гадёныш, даже не пытайся скрыться… Я резко скрутил верхнюю половину каждой из гранат, поставив их на готовность.
Я выбрал клетку второго размера, складывающийся куб из прочной металлической сетки. Клетка, ещё одна фирменная разработкой отдела, была пропитана мощным удерживающим заклинанием. Любое существо, попавшее в неё, было бессильно пройти магический барьер, как только дверца захлопнулась.
- Зацепил паранормала? – прокричал Хант сквозь шум двигателей. В его хромированных глазах отражались мерцающие огни приборной панели. Когда я кивнул, он сунул мне рацию: - Будь на связи!
Я застегнул кобуру с транквилизатором вокруг запястья и сунул гранаты в карман. Затем нацепил наушник рации на голову. Обычно я не ношу её по той же причине, что не надеваю часы или украшения – при трансформации в волчью форму они неизбежно свалятся.
- Удачи! – крикнул Хант. – Я останусь у ховера. Кричи, если что-то нужно!
Я отправился вглубь острова, следуя в темноте между зданий и ориентируясь на запах, оставленный котом. Каждый раз, проверяя себя, я опускался на корточки и принюхивался, но запах был достаточно свежим, чтобы я его учуял даже в человеческой форме, когда обоняние притуплено. Я прошёл через весь остров к полуразрушенному причалу, который использовался для швартовки парома в те времена, когда Остров Джорджа был городским парком.
Два силуэта были у причала. Один был кошачьим и принадлежал объекту моих поисков. Второй явно принадлежал женщине – человеческим по форме и размеру. Возможно, одна из пассажирок яхты, зачарованная котом для своей прогулки. Не желала ли кошка скинуть её с причала чисто забавы ради? Непохоже на то, я не чувствовал характерного человеческого запаха, пока шёл по следу. Тогда кто это?
Пока я задавался этим вопросом, я подобрался ближе, шепнув в рацию, что нашёл беглеца. Вообще я могу двигаться неслышно даже в человеческой форме, но видимо, моя увлечённость преследованием сделала меня неловким – или же кошки обладают способностью насылать проклятие на своих врагов. В любом случае, следующее, что произошло – я зацепился за ржавый кусок проволочного забора и с грохотом рухнул на землю.
Кот мгновенно обернулся, буравя меня взглядом и опознав во мне источник шума. Пока я поднимался на ноги, тварь начала мерцать и исчезать. Она использовала свою способность к адаптивной окраске, чтобы слиться с чернотой ночи, тёмным причалом и масляной водой позади неё. Чертыхаясь, я рванул из кармана гранату, выдернул чеку и бросил гранату в направлении причала, но промазал. Она отскочила от сваи и рикошетом упала в воду, где и взорвалась бесполезным хлопком. Пузыри с едким ароматом всплыли на поверхность, но я точно знал, что это произошло недостаточно близко, чтоб реагент подействовал.
Я побежал вперёд, на ходу выдёргивая пистолет из кобуры. Всё моё существо требовало ОБЕРНУТЬСЯ для преследования, но я оставался в человеческом обличье. Когда я сократил дистанцию, кот снова проявился. На мгновение, забегая на пристань, я увидел силуэт зверя с чёрной спиной и белой грудь, мордой и лапами. Окрас был совершенно симметричным. У него была широкая мордочка и золотистые глаза, дававшие взгляду невинное котёночье выражение. Но я-то знал, что за подлое существо скрывалось внутри. И я был всего в двадцати метрах от него. Я рванул из кармана вторую гранату, выдернул чеку и…
...И в этот момент кот мяукнул. Звук был долгий и протяжный, он больше напоминал вой, чем мяуканье. Он отразился эхом в ночи, мурашки пробежали у меня по спине, волоски на ушах вздыбились. Слишком поздно я понял, что нужно было взять с собой затычки для ушей. Я почувствовал, как воля покидает меня, и посмотрел на гранату, которую всё ещё сжимали мои пальцы. Так просто выпустить сейчас его из рук, швырнуть в океан и просто ловить свой хвост, снова и снова, и…
Чёрт. Ненавижу кошек. Особенно – магически активных.
Стиснув зубы, я боролся с тем, что обволакивало мой разум как густой туман. Я выбросил руку рывком вниз и вперёд, бросив гранатой в направлении кота. Голубое яйцо покатилось по неровным плитам пристани по направлению к мерцающему сгустку тьмы, которым снова стал кот. Каким-то чудом граната остановился меньше чем в метре от кошачьих лап – и разорвалась глухим треском.
Ворох хлопьев кошачьей мяты взлетел в воздух как праздничное конфетти. Штука была сверхконцентрированной, взращенной на гидропонной ферме и высушенной для максимального эффекта. Как только это облако окутало кота, я почувствовал, как уходит из моего сознания коготь, который тварь воткнула, чтобы контролировать меня. Кот сбросил защитную окраску, посмотрел вокруг пьяным взглядом, упал на спину и стал извиваться, в пьянящем угаре тряся головой и пытаясь поймать лапами окружающий его аромат.
Я осторожно прицелился и выстрелил из транквилизатора. Дротик ударил кота в бок, и он затих. Я двинулся к пристани, держа пистолет наготове. Как только я убедился, что тварь останется в бессознательном состоянии ещё час-другой, я вернулся за клеткой, разложил её и поместил туда кота. Несмотря на мою неприязнь к зверю, я был осторожен, чтобы не поранить его. Я не хотел столкнуться с обвинением в преднамеренном насилии в отношении редкого животного – даже если учитывать тот факт, что передо мной, скорее всего была помесь с обычной домашней кошкой. Ежевичные коты обычно абсолютно чёрные.
Только после того, как я поместил животное в клетку, я позволил себе получше рассмотреть женщину на пристани. Она была стройной, женственной и очень, очень привлекательной.
Обычно я не имею дел с людьми. С женщинами всё очень сложно, они настаивают на целой серии сложных поведенческих ухаживаний прежде, чем дадут тебе возможность… в общем, прежде, чем дадут. И они маскируют свой истинный (надо сказать, мучительный) запах цветочным ароматом так сильно, что я начинаю чихать. Но в этой было что-то, что заставило меня взглянуть на неё ещё раз. И ещё раз принюхаться – хотя надо сказать, что я был вежлив и сохранял дистанцию.
У неё были тёмные волосы до плеч, которые лишь начали пробиваться серебром, и глаза столь тёмно-карие, будто принадлежали кукле. Только если на них падал свет, я мог рассмотреть в них золотые прожилки.
Чаще я не уделяю внимания тому, что люди называют расой – большая часть людей для меня выглядит примерно одинаково. Но я бы предположил, что эта женщина была произведена на свет кем-то со Среднего Востока. Её лицо словно содержало какие-то флюиды грации. Широкие скулы сходились к узкому подбородку и полным губам. Арки бровей были совершенством, лёгкие складки были в уголках глаз, и единственная малозаметная морщинка на лбу. Я бы предположил, что ей под сорок, максимум – слегка за.
Её волосы и одежда были влажными, она пахла солёной водой и солярой. Женщина была одета в поношенные джинсы и расшитый бусами кожаный жилет. Она была босой, на ногах угадывались следы от сандалий, подчёркнутые загаром. На шее её было серебряное ожерелье с подвеской в виде сердца. Я поморщился, представив волдыри на своих пальцах, выступившие, если бы я случайно коснулся его.
Женщина спокойно стояла на причале, её карие глаза вопросительно глядели на меня. Несмотря на то, что ночь выдалась прохладной, она не ёжилась. Она смотрела на меня долгим взглядом, словно её глаза пытались проникнуть мне в душу. Это были глаза со странной смесью невинности и жизненного опыта. Взгляд был одновременно детским – и будто познавшим всю мудрость мира. Когда она заговорила, в мягком голосе был акцент, который я не смог распознать, как если бы несколько акцентов сразу слились в один.
- Кто вы? – спросила она.
- Я из «Одинокой Звезды», Магические Ударные Силы.
Название, похоже, для неё ничего не значило. Очевидно, она не слышала ничего об ударных силах, хотя это словосочетание было активно задействовано в новостях по тридео и даже несколько раз упоминалось в речах президента Хеффнера.
Она оглянулась:
- Где я?
Наверное, она из города. Или же дезориентация после невольного плавания.
- Остров Джордж. Вы были на борту «Зверского Тусовщика»?
- На борту… чего?
- Яхты, - пояснил я. – Той, что курсирует с вечеринками по заливу.
Складка на лбу стала глубже.
- Заливу? – она посмотрела на другой берег, где были огни делового центра. – Что это за город?
- Галифакс, - я всматривался в неё, жалея, что с собой нет фонаря. Моё ночное зрение достаточно хорошее, и я не думаю, что видел шрамы или другие признаки повреждения головы, но не мог сказать точно. Может, она под дозой? Я принюхался. Ничем запрещённым не пахло. Разъёмов для установки чипов ЛЧЖ тоже не было заметно.
- Как вас зовут – спросил я.
Улыбка буквально осветила её лицо.
- Они звали меня «Джейн».
- Кто «они»?
- Мои друзья. Те, что продают кошек.
Я поморщился и поднял клетку:
- Кошек? Как эта?
Она кивнула.
- Больше, чем одна кошка?
- Как минимум, дюжина.
Я с трудом сдерживал возбуждение. Это не было одиночным появлением паранормального животного. Дело пахло организованной контрабандой.
- Вы можете пройти со мной в участок и ответить на несколько вопросов? – спросил я, пренебрегая упоминанием о том, что вообще-то не имею права её допрашивать, поскольку не являюсь детективом. Но раз я мог там находиться – ну, по крайне мере, в некоторых помещениях - возможно, мне удалось бы занять одну из комнат для допроса.
Я ожидал протеста или хотя бы вежливого отказа, но она она лишь пожала плечами:
- Мне всё равно.
Я связался по рации с Хантом:
- Это Ромулус. Я на западной стороне острова, паранормал пойман и готов к транспортировке. Здесь также один гражданский, которого нужно доставить в участок – свидетель, который может пролить свет на то, где искать остальных животных. Приём.
Голос Ханта проскрипел в рации:
- Понял, - ответил он. – Один пойманный кот, один волк и один гражданский для транспортировки. Буду через пару минут. Конец связи.
Я взвесил клетку в руках. Ежевичный кот весил всего пять килограммов, но каждый из этих килограммов стоил пятьдесят нью-йен. Если бы я смог обнаружить людей, которые импортируют этих животных в СШАК, мне несказанно бы повезло. Более того, я раскрыл бы «дело» - как штатный полицейский детектив. Сержанту Реймонду пришлось бы похвалить меня за это.
Джейн смотрела на неподвижное тело кота.
- Они очень красивы, - сказала она мягким голосом. – Это неправильно держать в клетке столь царственное животное.
Я ни хрена не разделял сантименты Джейн на этот счёт. На мой взгляд, лучшая кошка – это кошка в клетке. И это было то, что я намерен сделать для каждого из моих маленьких друзей – по двести пятьдесят нью-йен за штуку.

Продолжение следует.