?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Из Facebook.

Глава 5.
Старые Могильники – самая древняя часть города. Возможно, когда-то у неё было другое название, но сейчас все называли её именно так. Некоторые из надгробий датировались второй половиной восемнадцатого века – временем основания Галифакса.
Я прошёл по Спринг-Гарден Роуд, пока не пришёл к кладбищу, на метр возвышавшемуся над улицей. Могильники представляли собой площадь, разбитую на блоки и окружённую кованой оградой с декоративными шипами. Главный вход был на Баррингтон-стрит, но ворота там наглухо заклинило от ржавчины. Надгробия могил были столь древние, что их никто уже не навещал очень давно, и ворота простояли закрытыми едва ли не столетие.
Старое городское кладбище – часть города, которая всегда пустынна по ночам. Издавна ходили слухи, что его населяют привидения, но только после Пробуждения 2011 года, когда магия вернулась в мир, это стало правдой. Призраки, о которых говорили, собрались на кладбище, чтоб дать пинок-другой тем, кто вторгся на место их последнего пристанища – сперва парализовав их своим ледяным прикосновением, а затем вселив в них могильный ужас. Когда занялась заря, на Старых Могильниках нашли не одно свежее тело, чья душа покинула этот мир в результате сердечного приступа.
Я взобрался на витую кованую ограду, возблагодарив духов, что у меня нет аллергии на железо, и спрыгнул внутрь кладбища. Надо мной тихо трепетали листья столетних дубов – разительный контраст с тем бедламом, что творился по соседству, в Городских Садах.
Я прошёл через мрачный лес обелисков и древних массивных монументов, увенчанных херувимами. Были и простые надгробные камни из сланца, надписи на которых поглотило время – верхний слой сланца отслоился столетия назад, как отмершая кожа. Место должно было иметь смрад смерти, но похоже, это было всего лишь моё воображение. Когда я хорошенько принюхался, я уловил лишь запахи древесных соков да хорошо унавоженной почвы.
Я не приметил ни малейшего знака присутствия дилера и начал уже было подумывать о том, что Шпилька дал мне ложный след. Вокруг не было ни души, и мне не было видно ни единого условного знака, которыми дилеры помечают тайники для своих клиентов.
А затем я увидел свежие цветы. Они стояли в щербатой стеклянной вазе перед гранитным обелиском. Цветы действительно были СВЕЖИМИ – я чувствовал их аромат. Имя на надгробии уже было не прочесть, но годы жизни были различимы. Кто бы не лежал под ним, он умер полтораста лет назад.
Я услышал лёгкое «клик!» позади и обернулся. На скамейке под дубом, в нескольких метрах, сидела и смотрела на меня женщина. Видимо, я не заметил её раньше из-за того, что она сидела неподвижно и с подветренной стороны. Руки её были сложены на коленях, что-то держали, она смотрела на предмет. Я сдвинулся рассмотреть её так, чтобы свет фонарей с улицы мог осветить её силуэт…
- Джейн? – ахнул я.
- Кто Вы? – спросила она, посмотрев на меня. На какое-то мгновение я подумал, что ошибся – но нет: это была моя Джейн Доу. Эти глаза я узнаю из тысячи.
- Это я, Ромулус – сказал я. – Помните? Мы встретились на Острове Джорджа, потом Вы вернулись со мной на ховере в полицейский участок.
- Мы никогда ранее не встречались – сказала она столь же уверенно, как коронер объявляет о смерти.
- Встречались! – заверил я её. – Вы просто не помните. Ваша память… не в порядке.
В её руках было то самое ожерелье, что я видел на ней – серебро блеснуло, когда она надела его на шею и застегнула.
- Почему Вы здесь, Джейн? – спросил я.
- Я пришла встретиться… - её голос стал неуверенным.
Я прямо ощетинился: неужели Джейн пришла сюда встретиться с дилером? Не трупосвет ли сожрал её память? Не может быть, ведь тролль сохранил разум и воспоминания после того как «закинулся» Ореолом. И у Джейн не было того безумного пугающего взгляда, который я видел у тролля.
- Я дал Вам адрес приюта на Баррингтон этим утром, - сказал я ей. – Вы там были?
- Не знаю. Я проснулась и… просто пошла по городу. Я пришла сюда навестить дочь.
Я оглянулся вокруг: - Здесь? Ночью?
Она указала на могилу со свежими цветами: - Матильда лежит прямо здесь.
Мысль о том, что Джейн может являться матерью кого-то, кто умер почти два столетия назад, буквально выморозила меня. Затем я прогнал её: это невозможно! Джейн явно страдала от амнезии и, судя по тому, что она отмочила в кабинете у врача, расщепления личности. Одним духам известно, что ещё не так было у неё с головой, но она явно спятила, если верит, что кости в той могиле принадлежат её дочери. Или не спятила?
Джейн расстегнула ожерелье и протянула его мне: - Посмотрите, в медальоне есть её портрет.
Я не собирался касаться серебра.
- Откройте, пожалуйста – попросил я её. Она нахмурилась, но выполнила мою просьбу.
- Протяните, чтобы я видел.
Она протянула ожерелье вперёд.
Я склонился чуть ближе над медальоном. Внутри, на поверхности металла, было маленькое двумерное изображение в чёрно-коричневых тонах. Это было изображение женщины. Портрет был размыт, рисунок расплылся, но я всё ещё мог различить на нём женщину с длинными, собранными назад волосами. Длинный подол её платья с белым кружевным воротником почти скрывал чёрные туфли на низком каблуке.
Я не знал, что сказать. Пошутить над Джейн или воззвать к её разуму? Женщина на фото напоминала Джейн, но она была примерно того же возраста. Джейн могла увидеть ожерелье в какой-нибудь лавке старьёвщика, заметить схожесть и купить этой причине.
- Хорошее фото, - пробормотал я отсутствующе. – Похоже, старое…
- Это ферротип, - ответила Джейн. Она закрыла медальон и пробежала пальцем по его поверхности – жест, словно бы это было самое дорогое её сокровище. Затем она снова надела ожерелье.
Я посмотрел по сторонам – ни единого признака дилера. Бродяг в переулках у кладбища было предостаточно, но ни один из них не походил на желавшего заключить сделку.
Джейн начинала меня нервировать. Не только потому, что бродила по портовой части города, не имея ни малейшего понятия, где она и кто, но и потому, что настолько доверяла незнакомцам (одним из которых был я). Будь я вором, забрать у неё ожерелье было проще простого – несмотря на явную для неё сентиментальную ценность, она сама практически отдала мне его в руки.
Уязвимость Джейн тронула меня. Она была взрослой женщиной, вела себя как ребёнок. Когда она зевнула, я увидел, что ей едва хватает сил держать глаза открытыми. Если б я оставил её здесь, она бы просто заснула прямо на скамейке. Я не хотел оставлять её на корм призракам.
- Вы выглядите уставшей, - сказал я. – Пойдёмте, у меня есть место, где Вы сможете выспаться.
Она на мгновение сверкнула глазами, как бы взвешивая моё предложение.
- Вы будете в безопасности, - заверил я её. – Обычно я сплю днём. Можете спать на кушетке, моя кровать Вам бы точно не понравилась.
Она кивнула: - Хорошо.
Мы перелезли через ограду и двинулись обратно к холму на Роби-стрит. Я бы сказал, что Джейн была вымотана, но у неё хватило сил не отстать от меня за эту двадцатиминутную пешую прогулку. Наконец, мы подошли к дому, построенному в прошлом веке, двухэтажному зданию с остроконечной крышей. Я провёл Джейн вокруг дома и открыл ворота, ведущие на задний двор. Джем и я не потрудились их закрыть, поскольку знали, что ждёт грабителей: сорок килограммов чистой ярости, натренированной остановить в три секунды любого, кто осмелится войти без разрешения.
Как только я вошёл во двор, Хейли почуяла мой запах. Низко стелясь, сильная, она рванулась ко мне через весь двор. Добежав, она припала на передние лапы и одарила меня радостным игривым лаем. Несмотря на такое приветствие, она ни на миг не забыла о своей обязанности, следя одним глазом за Джейн, если та вдруг решит сделать угрожающее движение. Но я знал, что проблем не возникнет: по пути сюда я предупредил Джейн о Хейли. И сейчас я не чувствовал страха в её запахе или движениях – расслабленных, спокойных, без угрозы… С ней всё будет в порядке.
Хейли была отличной сукой чистокровной немецкой овчарки - без всяких признаков дисплазии, которая выкосила эту породу. С точки зрения Джем, Хейли была «слишком мягкой» для полицейской работы. Но она произвела на свет несколько помётов превосходных щенков, многие из которых посвятили себя работе в патрулях К-9 «Одинокой Звезды».
Я нагнулся и позволил Хейли лизнуть меня в лицо, ответно чмокнув её в нос. Вы не могли бы назвать это любовью – во всяком случае, не в том виде, в каком это есть у людей. Я был отцом пары её помётов, и с ней было прикольно возиться, но даже с учётом того, что она была умной собакой, всегда была какая-то тонкая грань, разделявшая нас. Вы бы могли скандалить и принимать это как должное. Мне же нужно было стимулировать мозги, что было возможно только среди людей и мета. И всё же, я надеялся, что Хейли не будет ревновать к Джейн.
Чёрт, куда это я забрёл в своих мыслях? Похоже, эта женщина притягивала меня больше, чем я полагал.
Я закрыл ворота и двинулся к гаражу. Там-то я и спал – не слишком, по человеческим стандартам. Включив свет, я впервые оглядел место с точки зрения человека: спартанская обстановка, практически без мебели, место, где мог бы спать зверь. Немногочисленную мебель составляли: старая кушетка, на которой я иногда сворачивался кольцом, деревянный стол и одинокий стул, служившие мне в тех редких случаях, когда я ел человеческую пищу, калорифер и стопка одеял, бывших мне кроватью. Несколько голотипов висело на стенах в качестве украшений: пейзажи, напоминавшие мне о лесе, где я родился.
Дома, в убежище, я обычно ОБОРАЧИВАЮСЬ в форму волка. Так мне удобнее. Но чтобы общаться с Джейн, мне приходилось оставаться человеком. Я подвинул стул, чтобы она могла сесть.
- Будете что-нибудь есть? Тут не так много всего – обычно я не ем дома, но могу попробовать что-нибудь приготовить.
Я открыл дверцу шкафа, сдвинув в сторону банки с собачьей едой в попытках найти что-либо, что покажется человеку вкусным. М-да, негусто…
- Я не голодна, - сказала Джейн. – Я думаю, что я просто засну…
Она опустилась на кушетку, пристроив одну из подушек себе под голову. Я взял одеяло, чтобы укрыть её, но понял, что на одеяле полно собачьей шерсти, и оно пахнет мной – то есть, мокрой псиной.
- Одну минуту, - смутился я. – Я принесу одеяло из дома.
В доме горел свет: Джем ещё была на ногах. Я постучал, она подошла к двери. Когда она ответила, я попросил у неё чистое одеяло:
- Всего на одну ночь, - объяснил я. – У меня гость.
- Ну да, конечно, - сказала Джем, приподняв бровь. – Это та красотка, что ты приволок домой? Ты уверен, что она тебе подходит?
Одна из вещей, которую я ненавижу, будучи в облике человека – это краснеть. Я надеялся, что Джем не посмотрит в окно, но должен был знать её лучше – органы чувств у Джем едва ли не лучше, чем у Хейли.
Джем – орк, а у них отличное ночное зрение. Она низковата для своей расы, с копной непослушных кудряшек и бёдрами, которые, как она говорит, сделали бы из неё отличную мамашу. Но детей, насколько я знаю, у неё никогда не было. Вместо этого Джем посвятила всё своё время своим псам – «деткам», как она их называет.
Она, видимо, почувствовала мой дискомфорт, поскольку язык её жестов тут же сменился.
- Конечно, Ромулус, - произнесла она мягко, - у меня есть для тебя одеяло.
Я ждал на заднем крыльце. Все те годы, что я знал Джем, я никогда не входил в её дом. Ну, не совсем. Однажды я был внутри, и мне было в тот раз крайне неуютно. Собакам запрещено входить в дом, и когда я вошёл, я ощутил это как возможный прецедент – даже учитывая тот факт, что я был в человеческом облике. После нескольких весьма некомфортных минут на кухне я извинился и вернулся к себе в гараж. С тех пор, если мы с Джем хотели поговорить, мы встречались на заднем крыльце.
Часть моего уважения к Джем исходила из того, что она была отличным тренером для собак. Её голос отдавал команды, как свист хлыста, но она могла и приласкать одним словом, и тогда голос становился таким, что возникало ощущение, будто тебе почесали живот. Она тренировала собак в К-9 «Одинокой Звезды», по меньшей мере, десять лет – дольше, чем я прожил в Галифаксе. Я слышал, что она участвовала в экспериментах «Одинокой Звезды», тренируя адских гончих в качестве охранников.
Я бесплатно жил в гараже в обмен на помощь в тренировках. Я демонстрировал молодым псам навыки, подкрепляя это обучение, если необходимо, укусом или рыком от «пса» куда мощнее и больше их. Но пока я стоял на заднем крыльце, ожидая Джем с одеялом, я чувствовал себя как глупый щенок.
Когда она вернулась, я кивнул в знак благодарности и поспешил с одеялом в гараж – только для того, чтоб увидеть там Джейн с одеялом, перепачканным собачьей шерстью, натянутым до подбородка. Она лишь слегка поёжилась, когда я осторожно снял его и заменил чистым. Мне показалось, что она что-то пробормотала во сне – мужское имя. На мгновение я заревновал, затем подавил в себе это глупое чувство. Я устроился около Джейн и потёрся щекой о её руку. Джейн была прекрасна в своём сне, расслабленная в мире с самой собой.
Моего прикосновения было достаточно, чтобы она резко проснулась. Её глаза широко открылись от ужаса, глядя прямо в мои.
- Пожалуйста! – прошептала она неистово. – Не отдавай меня им!
Она моргнула, пытаясь понять где она. Затем посмотрела вокруг, осознавая, что она в гараже, со мной. Что бы ужасное ни было в мыслях Джейн, оно исчезло, уступив место спокойствию, лицо её разгладилось.
- Не бойся, - ответил я. – Здесь ты в безопасности.
Она кивнула, свернулась калачиком на кушетке и закрыла глаза. Через пару минут её дыхание стало ровным, и Джейн заснула.
Я продолжал смотреть на Джейн. Где та угроза, от которой нужно было её защитить? Было ли моё чувство первым всплеском любви, которую люди чувствуют по отношению друг к другу? Это нахлынуло слишком быстро, слишком скоро – я знал Джейн всего один день. Я даже не знал, как в действительности её зовут.
Тут мне стало смешно. Что такое «имя», на самом-то деле? У меня не было имени, когда я родился. «Ромулус» было кличкой, которую мне дали первые приёмные родители. «Нормальной» фамилии у меня не было до сих пор. Да и что такое «имя» для того, кто, как я, каждый день ходит меж двух миров?
Моё любопытство к Джейн росло. Я знал старую поговорку: «любопытство убило кошку». Но кошки – глупые создания, если так посмотреть. Настолько глупые, что суют свой нос к чужим на задний двор и лезут на дерево в поисках неприятностей. Моё любопытство не было чем-то, что ведёт к неприятностям. Я лишь хотел узнать о Джейн побольше. Но где искать первый кусочек этой головоломки? У меня не было ни малейшего понятия. Разве что… Да нет, это бредятина. Такое не может быть правдой.
Но был лишь один путь выяснить это.