?

Log in

No account? Create an account

Apr. 16th, 2017

Глава 9 (окончание).

- А это означает, что кто-то вывозит их контрабандой из Европы - скорее всего морем, поскольку мы имеем пункт распространения на южном побережье – и продаёт в качестве наркотика или домашних животных.

- Держать цербера в качестве питомца? – изумился я. – Какому мудаку такое придёт в голову в здравом уме?

- Спустись на землю, Ром, - парировала Дасс. – Тридео-репортёры в Европе называют церберов «питбулями 60-х».

Прошла секунда прежде, чем я распознал в её голосе сарказм.

- Да хранят нас духи, - прошептал я. – Не хотел бы я, чтоб эта тварь лизнула мою руку. Касание языка, которое разъедает железо… - я не мог и представить себе худшего «зверька» в доме. Ну, разве что ежевичный кот.

- Так что ты хочешь от меня? – спросил я у Дасс. – Тебе не нужна ищейка, чтобы найти логово контрабандистов, у тебя уже есть координаты.

- У меня есть приблизительные координаты – поправила меня Дасс. – Указанный район охватывает полосу побережья длиной примерно в пятьдесят километров. Мне нужно, чтобы твой нос точно нашёл место. Я собираюсь настаивать, чтобы сержант Реймонд включил тебя в команду МУС, которая займётся расследованием. Я возглавляю эту команду, так что мне и подбирать её членов. Но я сперва хотела обговорить это с тобой. Особенно, учитывая, что ты занят своим «делом».

Твою ж мать… Дасс читала меня, как открытую книгу. Она отследила, что Джейн притягивает меня, и поняла, что мои инстинкты защитника включились на полную катушку.

Я воспользовался шансом, который она мне дала, что перевести разговор на эту тему: - Вот почему мне нужна твоя помощь, Дасс. Я узнал имя нашей «Джейн Доу». И мне нужно, чтобы ты прогнала поиск по нашим базам.

- Хорошо, я сделаю это. Давай имя.

Найти Маретриэль Салвейл заняло всего пару секунд. Результаты не должны были меня удивить – но удивили. Джейн, она же Маретриэль, действительно была гражданкой Тир Таирнгира. Её метатип был указан как «человек», а не «эльф». Возраст – сорок три. Она жила в Портленде, штат Орегон, была не замужем, без иждивенцев, и работала на медицинскую исследовательскую компанию «Новая Заря».

Лицо, глядевшее на меня с «хрустального шара» Дасс – голо-снимок паспорта Маретриэль Салвейл – действительно принадлежало Джейн: те же самые глаза с золотистыми прожилками, тёмные волосы, пухлые губы. У нижнего края снимка, ниже линии шеи, виднелся тот самый медальон, который она показывала мне, когда я встретил её у могилы. Вот только женщина на фото не была Джейн. На снимке неё был более выдающийся подбородок, более уверенный взгляд. Она выглядела…, пожалуй, «старше».

Информации удалось выудить не так уж много, да и то лишь потому, что Маретриэль регулярно посещала СШАК. Цель визитов была указана как «бизнес» - похоже, «Новая Заря» посылала своих эмиссаров, чтобы открыть дочерние отделения в СШАК. Самый ранний приезд датировался 2045, а самый поздний – июлем 2057. В соответствии с записями иммиграционной службы, она покинула страну 10 августа 2057 года, на следующий день после того, как был убит президент Дункельцан. Точнее, попыталась покинуть. Она прошла паспортный контроль СШАК в Галифаксе и взошла на борт рейса в Калгари – того самого, что разбился при взлёте, не оставив выживших: повстанцы, штурмовавшие аэропорт, перекрыли взлётную полосу, подогнав грузовик и бросив его прямо на пути набиравшего скорость «семьсот седьмого».

Всё это выглядело весьма правдоподобно. В суматохе, последовавшей за убийством президента, в вентилятор попало столько дерьма, что смерть одного из граждан Тир Таирнгира могла просто остаться незамеченной, если бы не одно «но»: Маретриэль Салвейл осталась жива. Возможно, она не села в самолёт после прохождения контроля? Но, если так – где она была эти четыре года?

Было кое-что ещё, чего я не мог понять.

- Почему информация, которую мы откопали, не выплыла на свет вчера, когда я делал сканирование сетчатки Джейн?

- Я не знаю, - ответила Дасс. – Должна была выйти, базы данных «Одинокой Звезды» связаны с таможенной базой и базой иммиграционной службы. Она прокрутила файл и внезапно ткнула пальцев в монитор: - Кимбе! Вот оно! Вот причина. В этом файле нет результатов сканирования сетчатки. Поле пусто.

- Как так? – удивился я. – Это обязательное поле в паспорте.

Дасс пожала плечами: - Видимо, их удалили.

- Можем мы попробовать одну штуку? – предложил я. – Увеличь размер фото, чтобы глаз заполнил монитор и вызови результаты вчерашнего сканирования для сравнения. Возможно, нам удастся сопоставить их вручную.

- Лабда, - ответила Дасс. – Может сработать.

Она ввела запрос. Увидев результат в хрустальном шаре, Дасс присвистнула.

- Кигени, очень странно.

- Что такое? – я пододвинулся ближе и посмотрел на экран. Неожиданно выяснилось, что у Джейн было криминальное прошлое. И ещё одно имя.

Результаты сканирования сетчатки Джейн были теперь связаны с некоей Маргарет Херси, тридцативосьмилетней жительницей Сиднея, Новая Шотландия. В соответствии с приложенным рапортом, Херси была бродяжкой, которая зарабатывала на жизнь показывая фокусы заезжим туристам за несколько ньюйен. Поскольку Маргарет была «не-гром» и не имела до этого приводов, другой информации о ней в базе не было. Поэтому полицейским пришлось записывать данные с её слов.

Херси была арестована в Шарлоттауне в начале этого года – 16 марта 2061, если говорить точнее – по обвинению в незаконном волшебстве. Ей пришлось прохлаждаться в городской тюрьме, дожидаясь суда, а затем ей впаяли три месяца с отсидкой в хорошо охраняемой Цитадели Галифакса. По меркам первого преступления жёсткость приговора зашкаливала, но вполне соответствовала новому курсу президента Хеффнера на «нулевую терпимость» к незаконному занятию волшебством. Теперь в Цитадель пихали всех магов, независимо от тяжести преступления.

Херси отсидела свои три месяца и покинула тюрьму 23 июля – за два дня до того, как я обнаружил её на Острове Джорджа со стёртой памятью. Или кто-то очень хотел, чтоб я в это поверил.

- Бред какой-то, - сказал я. Дверь офиса была закрыта, но я зачем-то перешёл на шёпот. – Когда я получил результаты сканирования вчера ночью, этих записей не было. Но судя по тому, что мы видим на экране, первый файл был создан во время ареста Херси, примерно шесть месяцев назад.

Дасс кивнула с отсутствующим видом, всё ещё глядя на монитор.

- Кто-то пошёл на серьёзный риск, чтобы связать твою Джейн Доу с другой личностью, - прошептала Дасс в ответ. – И им пришлось взломать для этого базы «Одинокой Звезды».

Мы оба знали, насколько это неправдоподобно. Для защиты от вторжения данных «Одинокой Звезды» в Матрице были приняты самые серьёзные контрмеры. Кибер-ковбои Департамента Безопасности Матрицы имели право использовать созданный ими «чёрный лёд», способный за наносекунду выжечь мозги нарушителя. Возможно, это и было преувеличением, но контрмеры действительно могли привести к летальному исходу. Нужна была крайне серьёзная причина для того, чтобы внедрить взломать системы «Одинокой Звезды» и внедрить туда запись о фальшивом аресте, дабы скрыть чью-то личность. Что-то действительно очень важное.

И кто бы это ни сделал, они взломали не одну базу. Они не просто связали Джейн с другим арестом, но также удалили запись о сканировании сетчатки из базы данных таможни и иммиграционной службы. Что, в свою очередь означало, следующее: они предполагали, что «Одинокая Звезда» наткнётся на Джейн, и её сотрудники проведут сканирование. Эти самые «они» сперва решили, что лучше, если личность Джейн останется нераскрытой, а потом его намерения поменялись – и он вбил ей фальшивый арест.

Очевидно, «они» считали, что Джейн не сможет вспомнить своё имя. Но позднее поняли, что она могла сказать, что была ранее подвергнута аресту и лишению свободы, и запоздало решили замести следы.

Я припомнил выражение лица Джейн, когда она увидела Цитадель Галифакса, огромное здание крепости 19 века в виде звезды, ставшее хорошо охраняемой тюрьмой. Если она попала в заключение, это могло объяснить те болезненные воспоминания про маску. И это было не самое худшее. Из того, что мне довелось слышать от сотрудников Департамента Пенологии, маска была лишь началом. К магам, попавшим в Цитадель, применяли ряд жестоких мер, препятствовавших заклинаниям, которые могли помочь их побегу: медицинские препараты, сим-сенс, убийственные дозы стимуляторов для перегрузки нервной системы, электрошок и даже, по слухам, экспериментальная нейрохирургия. Всё это отдалённо напоминало истории про экспериментальную хирургию 20 века, рассказанные Сандрой.

Я знал про большинство методов, применявшихся «Одинокой Звездой» по отношению к заключённым, но как-то не задумывался об этом. Всё это были меры по отношению к «плохим парням», преступники их вполне заслуживали. Но Джейн не была повинна в чём-либо. Или была?

Я не знал, что могло быть хуже: то, что Джейн была невинной жертвой действий организации, к которой я принадлежал и которую считал «своей стаей», или то, что она была преступником. И тут возникал другой вопрос: если Джейн арестовали, обвинили в чём-то и приговорили к заключению, то где настоящие записи об этом? И ещё: для чего кому-то понадобилось побеспокоиться о том, чтобы стереть их и заменить другими?

Эти вопросы заставляли меня бродить по кругу, как щенка, гоняющегося за своим хвостом.

Я задал их Дасс. Она размышляла несколько минут, которые показались мне вечностью. Когда же она начала говорить, она тщательно подбирала слова.

- Есть у меня одна конспирологическая теория, - сказала она. – Что, если Маретриэль Салвейл тогда так и не прошла таможню? Что, если она «растворилась» в той суматохе среди мятежников, и затем содержалась где-то, где кто-то как-то стёр её память? Кто бы это ни был - они достаточно влиятельны, чтобы заставить таможенную службу вписать поддельную запись о её выезде. Им также понадобилось где-то содержать её четыре года и пичкать препаратами, которые уничтожили её воспоминания и магические способности. Мне на ум приходит только одна корпорация, которая способна на такое.

- Не может такого быть, - покачал я головой. То, что выдала Дасс, попахивало изменой.

- «Одинокая Звезда» не арестовывает и не помещает в заключение вне правового поля, - рыкнул я. – Мы не какая-нибудь тайная охранка страны третьего мира.

Дасс посмотрела с озадаченным выражением на лице, и это заставило меня обеспокоиться не на шутку. Если она всерьёз считала, что с «Одинокой Звездой» такое возможно, то…

Я попытался отогнать подобные мысли, но если принять теорию Дасс за правду, то такое вполне могло произойти. Маретриэль Салвейл явно была важной птицей – настолько важной, что Тир Таирнгир послал своего эмиссара с дипломатической неприкосновенностью, чтобы доставить её обратно домой. Но я не мог поверить в то, что «Одинокая Звезда» сотворила то, о чём говорила Дасс.

Внезапно я почувствовал, что мне надо на воздух.

- Мне нужно выйти и обдумать это, Дасс.

- Никаких проблем, Ромулус, - сказала она успокаивающе. – Только не пропадай, ладно?

Я кивнул и потянул на себя ручку двери. Едва не выбежав в коридор, я быстро вышел из здания на улицу. Я даже не завыл, когда прозвучала сирена машины, покидающей гараж. Вместо этого я скинул штаны, ОБЕРНУЛСЯ и унёсся в ночь...

Продолжение следует.

Из Facebook.

Глава 9 (начало).
Мы не могли вернуться обратно ко мне, чтобы переночевать. Эльф наверняка уже оправился от заклинания Джейн, так что мой гараж был бы первым местом, куда бы он двинулся её искать. Но у нас ещё оставались его ньюйены. Так что мы заселились в отель в центре Галифакса ранним вечером. Тот факт, что мы настояли заплатить наличными, и ни один из нас не имел никаких документов, ни на секунду не смутил орка за стойкой. Его частенько использовали матросы, заселявшиеся сюда со своими зазнобами обоего пола, а потому не особо желавшие оставлять какие-либо следы, по которым их могли выследить супруги. Он многозначительно оглядел мои госпитальные штаны и понимающе хмыкнул, когда мы запросили номер с двумя двуспальными кроватями и заказали еду в номер. Я позволил ему оставить себе сдачу с сотки в качестве гарантии того, что он будет держать свою пасть на замке, если кто-нибудь будет искать нас.
Комната пропахла сигаретным дымом, кондиционером воздуха и запахами тех, кто жил в ней до нас. Но простыни были чистыми – я унюхал на них мыло из прачечной. Высунувшись в окно, я окинул взглядом улицу внизу. Возможно, я просто параноик. Но поблизости не было никаких знаков присутствия эльфа Галдинестала (которого я про себя начал называть «золотым мальчиком» из-за его любви к внешней позолоте и неприкосновенного дипломатического статуса).
Я положил зажим с деньгами на стол между нашими кроватями и рассмотрел его повнимательнее. На нём было клеймо, и он определённо был из золота. Вероятно, он стоил дороже, чем вся наличка, которую он держал. Может, мне стоило втихушку стянуть с эльфа ещё и заколку для волос – но это уже была бы кража. А так я всего лишь реквизировал средства в пользу агента на задании.
В дверь постучали. Я нажал встроенную в дверную ручку кнопку монитора. Пластиковая дверь стала матовой, затем – прозрачной, позволяя мне видеть коридор. Свет проходил лишь в одну сторону – человек, стоящий за дверью с подносом еды, не мог увидеть, что творится у нас в номере. Я открыл дверь и забрал у парня поднос. Я почувствовал его раздражение из-за того, что я не дал ему на чай, я не собирался давать ему банкноту в 100 ньюйен. Вместо этого я поблагодарил его и внёс ужин в номер, закрыв дверь, которая вновь приобрела свой обычный цвет.
Пока мы ели, Джейн сидела на одной из кровати, полужуя-полузевая. Заклинания, которые она сотворила этим днём, плюс поездка в госпиталь буквально выжали её досуха. Она клевала носом, несмотря на голод. Но она была прекрасна даже с тёмными кругами под глазами. Я боролся с желанием прикоснуться к её волосам.
- Тебе бы поспать, - сказал я, когда она покончила с едой. Затем мне в голову пришла мысль: Джейн забудет, кто я, если заснёт. И я не хотел, чтоб она снова ушла бродить. Но мы быстро нашли очевидное решение этой проблемы.
Я использовал телеком в номере, чтоб распечатать сообщение: «ПРЕЖДЕ ЧЕМ УЙТИ, ПОЖАЛУЙСТА, РАЗБУДИ МЕНЯ!». Я пришпилил его к двери иглой из швейного набора, который нашёл в ванной.
Я улыбнулся Джейн: - Должно сработать.
Он улыбнулась в ответ: - Спасибо, Ромулус.
Затем она начала раздеваться, стягивая с себя жилетку и джинсы и готовясь ко сну. Я мельком увидел мягкие формы её тела, как вдруг вспомнил: люди – «ну, ладно, эльфы! – поправил я себя» - не любят, когда глазеют их наготу. Я отвернулся, сложил в стопку простыни и одеяла на другой кровати, положил её в центре кровати, затем повернулся к Джейн:
- Ты не возражаешь, если я ОБЕРНУСЬ? Я всегда сплю в волчьем облике.
- Никаких проблем.
Она была в полной безопасности – все эти волнующие изгибы были скрыты под толстым одеялом. Я притушил свет и сделал окно непрозрачным. Затем я позволил госпитальным порткам упасть на пол, опустился на четвереньки на ковёр, от которого разило спиртным – и ОБЕРНУЛСЯ. Запрыгнув на кровать, я немного покрутился, подминая под себя одеяла.
- Ромулус?
Я повернул голову и изобразил на морде внимание, повернув уши вперёд. Моё зрение при слабом свете даже лучше, чем у мета – я видел, как она приподнялась на локте у себя на кровати, и одеяло чуть съехало вниз. Медальон висел у неё на груди, Её глаза с золотистыми прожилками умоляюще смотрели на меня – или я выдавал желаемое за действительное?
- Ты не ляжешь со мной? – спросила она. – Мне так спокойнее.
Не лягу ли я? Я перебрался на другую кровать и одарил её мимолётным поцелуем, лизнув в щёку. Затем я примостился рядом, спиной к её спине. Между нами было одеяло, но я чувствовал тепло её тела даже через него. Её запах, её близость – были едва ли не ошеломляющими. Я был рад, что человеческие феромоны и феромоны мета действуют на меня менее возбуждающе, пока я в волчьей форме.
Я продолжал следить за дверью, приняв охраняющую позу. Это, похоже, успокоило Джейн. Через некоторое время её дыхание стало тише. Когда я понял, что она окончательно уснула, я уронил голову на лапы и позволил себе поспать.
Я проснулся через пару часов. Было всего одиннадцать вечера, но я чувствовал, что хорошо выспался. Я лежал в темноте, наблюдая, как меняются цифры на часах телекома, и пытаясь снова заснуть, но – безуспешно. Будь это обычная ситуация, я предположил бы, что это мой инстинкт ночной твари, который лучше меня знает, что мне нужно. Но сейчас причина была в другом: у меня в мозгу накопилось слишком много вопросов. Они-то и не давали мне заснуть. Я должен был узнать побольше о той таинственной женщине, которая спала подле меня.
Скользнув с кровати, я ОБЕРНУЛСЯ человеком, затем напечатал с помощью телекома новую записку: «ДОЖДИСЬ МЕНЯ. МЕНЯ ЗОВУТ РОМУЛУС. НЕ ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ НИКОМУ ДРУГОМУ. ТЫ В ОПАСНОСТИ».
Я приколол новую записку поверх предыдущей, натянул штаны и выскользнул из отеля. Полицейский участок был в двадцати минутах ходьбы. Дасс сегодня была на ночном дежурстве. Я решил, она могла бы прогнать имя «Маретриэль Салвейл» через базы, чтобы найти для меня что-нибудь, и направился прямиком в её офис.
Дасс вскочила на ноги, как только увидела меня.
- Ромулус! – произнесла она громким шёпотом. – Тащи сюда свой зад! Мне нужна твоя помощь кое в чём, прежде, чем Реймонд заметит тебя и зашлёт куда-нибудь в Труро ловить очередного ежевичного кота.
Дасс закрыла за мной дверь кабинета. Она была одета в белое платье, сотканное из ткани, преломляющей свет, как призма, и окрашивающее ткань в крошечные радуги. Она также вывела белой краской полосы на своих щеках, а на ладонях у неё был сложный узор мехенди.
Я тряхнул головой. Человеческие украшения, как и украшения мета, никогда меня не удивляли. Будучи человеком, я иногда собирал и закреплял волосы в пучок – но и только. Я никогда не беспокоился во что я одет, поскольку большую часть вещей я всё равно терял, когда ОБОРАЧИВАЛСЯ.
- Что случилось? – спросил я, усевшись на стул и решив дать Дасс выговориться прежде, чем я попрошу её о помощи. Она явно была чем-то возбуждена, а я знал её достаточно хорошо, чтобы понять, что ни о чём другом она не захочет слушать, пока не расскажет свою историю.
- Реймонд поручил мне дело о трупосветах.
Я обратился в слух.
- И знаешь, что? Эти штуки продавались как дурь.
- Я знаю.
- Да? – Дасс выглядела расстроенной оттого, что её новость меня не удивила. Я даже унюхал лёгкое раздражение. – Тогда почему ты мне не сказал?
- Я был несколько занят другим делом, - ответил я. – Делом Джейн Доу.
Дасс не стала меня поправлять, что Джейн, формально, не была «делом» - как и остальные, которым я помогал. Она коротко кивнула мне, взяла чип со стола и вставила в принтер. Затем дождалась, пока принтер отпечатает яркую картинку, выглядевшую как топографическая карта Новой Шотландии, на которой горы и равнины съехали со своих обычных мест.
- Галифакс оказался не единственным местом, где трупосветы убивали свои жертвы, - продолжила Дасс свой рассказ. – Другие отделения «Одинокой Звезды» зафиксировали аналогичные случаи «оскалившихся трупов» или видели светящиеся шары: в Дигби, Ливерпуле, Шеллбурне, Луненберге, Ярмуте и Паррсборо – всё, что вдоль побережья. Но ни одного в Сиднее, несмотря на тот факт, что это третий по величине город, после Галифакса и Дартмута. Логично было бы предположить, что новый наркотик там объявится раньше, чем в маленьком рыбацком городке, каким является Паррсборо. Также трупосветы были замечены в больших городах вдоль залива: Сент-Джон, Портленд, Бостон… Но ни одного в меньших городах.
Она вытянула распечатку из принтера и показала её мне. Всё жёлтые пики на карте были вдоль побережья, оранжевые – на месте трёх упомянутых городов, тоже на береговой линии. Самые высокие точки краснели, поднявшись над южным берегом Новой Шотландии, в точке между Дигби и Ярмутом. Низины были скрыты внутри области, окрашенные тёмно-синим и лиловым – абсолютно противоположно тому, что ожидаешь от карты.
Внезапно я осознал, что мы смотрим на карту, сгенерированную с учётом географических ориентиров, которую создала система анализа, разработанная одним полицейским детективом из Ванкувера в конце прошлого столетия. Указывая преступления, которые были связаны криминальными поведенческими особенностями, и учитывая расстояния между городами, эта система указывала на возможное пребывание преступника. Девять из десяти раз система «угадывала» места, где тот жил, работал или был с семьёй или друзьями. Несмотря на то, что компьютеры во времена до Матрицы были примитивными, программа помогла полиции вычислить очень многих серьёзных злоумышленников, среди которых были насильники, серийные убийцы, вооружённые грабители…
Дасс использовала современную версию системы географического профилирования, чтобы выследить наиболее вероятное местонахождение трупосветов. И это место, если верить системе, было где-то на южном побережье Новой Шотландии, части мира, где вам хватило бы двух знаков, чтобы указать население любого близлежащего городка.
- Так трупосветы поступают на рынок отсюда? – ткнул я пальцем в ярко-красную точку на карте.
Дасс кивнула: - Китчаа – с ума сойтти, да?
Она отправила на печать ещё один график.
- И вот что ещё более невероятно, - сказала она. – Я, чисто прикола ради, загрузила в систему данные о ежевичных кошках – кстати, так я и узнала, что одну из них видели в Труро. И посмотри, что получилось!
Я глянул на профиль в её руке. Картинка была несколько другой, но вероятный источник, если верить компьютеру, находился в той же точке.
Я выдал очевидное заключение: - Одна и та же группа контрабандистов поставляет на рынок и кошек, и трупосветов?
- В том числе, - промолвила Дасс. – Я запросила у Департамента Записей результаты сканирования всех донесений о нелегальных паранормалах на северо-восточном побережье и вычеркнула тех, которые у нас встречаются. Конечно, оставшееся не было в таком количестве как ежевичные кошки или трупосветы – эта парочка, похоже, стала самым ходовым товаром. Но если взять рапорты о пегасах, ястребах Мерлина, воздушных змеях или церберах, ты увидишь одну и ту же картинку снова и снова.
- Все упомянутые пара происходят из Европы, - уточнил я.
- Верно, - сказала Дасс, глядя на карты в своей руке.
Продолжение следует.

Из Facebook.

Глава 8 (окончание).
Она допила свой чай и посмотрела в голо-окно, уйдя в раздумья.
- В 20-м столетии, на пике лоботомического безумия, канадский хирург, которого звали Уайлдер Пенфилд, делал операцию на открытом мозге больному эпилепсией. Он использовал электроды, чтобы стимулировать различные участки мозга, дабы найти причину эпилептических припадков. Вместо этого он получил весьма неожиданный результат: электроды включали фрагменты памяти. Иногда это был всего лишь звук или запах, но иногда наружу выходило целое событие из прошлого пациентов.
Мануальная терапия – магическое излечение – использует перемещение магической энергии с астрального плана на физический. Эта энергия – во всяком случае, часть её – по природе своей, такое же электричество. Существует форма касания в виде заклинания, которую я использую, чтобы усилить функционирование мозга. Если я смогу направить и сфокусировать энергию как электрический импульс, я смогу добиться тех же результатов, что и Пенфилд…
Сандра серьёзно посмотрела на Джейн.
- Джейн, мне нужно Ваше разрешение прежде, чем я попытаюсь это сделать. Никакой опасности физических повреждений нет, но я не могу контролировать, какие воспоминания я вызову. Они могут быть неприятными или глубоко личными.
- Я даю Вам такое разрешение, - сказала Джейн. – Я хочу знать, кто я. Я хочу вернуть себя.
Сандра кивнула, затем сделала глубокий вдох и сложила ладони вместе.
- Закройте глаза, Джейн, и попытайтесь расслабиться.
Джейн закрыла глаза, и Сандра медленно вытянула к ней руки, как будто протягивая нечто невидимое, что было между ними. Я сместил своё зрение на астральный план и увидел светящийся шар магической энергии, формирующийся между её ладоней. Энергия была мягко-голубой, вспыхивая ярко-зелёным цветом леса и солнечно-жёлтым. От неё шёл мягкий запах моха и дождя, она пахла жизнью.
Сандра использовала руки, придавая энергии форму, словно гончар, который мнёт и сжимает мягкую глину. Затем она позволила ей зависнуть перед собой в воздухе. Одной рукой она вытянула из неё пучок, движением пальца придав ему форму расходящейся спирали. Другая её рука зависла в сантиметре-другом над головой Джейн, как бы покрывая её и отыскивая нужную точку. Когда она нашла то, что искала, Сандра направила магическую энергию в эту точку лёгким прикосновением указательного пальца.
Я услышал тихий щелчок, похожий на разряд статического электричества. Джейн вздрогнула, словно почувствовала лёгкий удар током. Её глаза открылись, но не сфокусировались ни на одном предмете в комнате.
Джейн вытянула вперёд руку.
- Дайте мне Вашу руку, сэр, - произнесла она повелевающим тоном. Тембр был низким, как будто она пыталась говорить мужским голосом. Пальцы её руки как бы схватили нечто, невидимое даже в астральном плане. Другая рука держала что-то, как ручку. Она воткнула это в невидимую руку.
- Слив вашей крови уравновесит ваше чувство юмора, сэр. Кровопускание имеет крайне положительный эффект при многих болезнях и, безусловно, является важнейшим среди всех основных методов лечения. Оно не использовалось для поддержания Вашего самочувствия ранее, но у меня есть уверенность, что…
Джейн моргнула. Её губы шевелились, но беззвучно, словно она забыла слова. Затем руки расслабились, будто невидимые рука и скальпель, которые она держала, внезапно исчезли. И они действительно исчезли – по крайней мере, из её памяти.
Сандра двинула свою руку и коснулась пальцем другого участка кожи на голове Джейн. Я увидел ещё одну маленькую искру астральной энергии, аккурат над макушкой Джейн. И та снова провалилась в другую память. В этот раз её голос был мягким, более женственным. Она бегло заговорила по-французски.
Я не говорю на этом языке и потому не понял, что сказала Джейн. Но похоже, что она обращалась к кому-то, кого называла «Монсеньор Пастер». Как и прежде, она внезапно остановилась, оборвав фразу.
Сандра снова сдвинула поиск. Новое воспоминание началось с «середины».
- ...программа вакцинации проспонсирована правительством СШАК. Было бы глупо прерывать её! – Джейн сказала это неким снисходительным тоном. – Департамент здравоохранения обеспокоен возможной вспышкой нового штамма ВИТАС (сокращение от – «вирус, индуцирующий токсико-алергенный синдром») - в частности, в таких изолированных поселениях как Эсквейдер, которые прежде были обойдены вакцинацией. Вакцинация будет проводиться бесплатно…
Я попытался привлечь внимание Сандры: - Это из 21 века, - прошептал я. – СШАК не существовали до 2030.
Сандра заставила меня умолкнуть своим взглядом. Мой голос помешал её концентрации. Но я чувствовал, что мы нащупали что-то действительно важное. Какой-то период своей жизни Джейн работала на правительство СШАК. Но тогда почему она была «не-гром»? Данные о ней должны были остаться в какой-нибудь базе данных.
- Попробуй этот участок снова – попросил я Сандру.
Она снова вызвала этот участок. Джейн снова начала говорить про ВИТАС, и я внезапно вмешался, спросив её имя.
Она дёрнулась, словно раздражённая этим вопросом. Затем выдала мне ответ: - Маретриэль Салвейл.
- Попробуй снова, - сказал я.
Сандра запустила этот участок снова, но Джейн снова просто повторила сказанное, игнорируя мои попытки прервать её и не реагируя на мои вопросы.
Но это было неважно. У нас было имя.
- Давай другой участок, - сказал я.
Новый участок, новое воспоминание…
Внезапно Джейн скривила лицо, затем сплюнула на ковёр.
- Это отвратительно! – заорала она. – Эта Ваша «Спиртовая Настойка Скво» ужасна на вкус! У меня нет сомнений в её эффективности, поскольку я опробовала её на себе. Но ради бога, сделайте уже что-то с её вкусом, иначе от неё слабит почище тоника!
И ещё один обрывок…
Руки Джейн внезапно задвигались, словно она пыталась соединить что-то и зификсировать это на месте. В этот раз она молчала, и её нужно было разговорить.
- Что Вы делаете? – спросила её Сандра.
- А на что, бля, это похоже? – огрызнулась Джейн голосом, в котором внезапно проступил яркий австралийский акцент. – Я закрепляю горячий пакет к бедру пациента.
- Зачем? – переспросила Сандра.
- Слушайте, Вы меня достали со своей критикой, - ответила Джейн. – Вы всё поняли не так. Вам не нужно фиксировать конечность пациента с полиомиелитом. Всё, что необходимо – это интенсивная физиотерапия и… и…
Маска раздражения спала с её лица.
Сандра внимательно слушала всё это время. Затем она обратилась к Джейн с вопросом, назвав её эльфийское имя: - Маретриэль, Вы же доктор?
Джейн посмотрела сквозь Сандру невидящим взглядом, словно пребывая в своих мыслях. Собственно, в определённом смысле так оно и было.
- Психарь, если быть точным, - сказала она с бостонским акцентом. – И весьма успешный, должна добавить. Я изучила несколько различных варварских техник управления сознанием, предвосхитивших открытия нашего просвещённого века, включая использование успокоительного кресла доктора Раша для управления агрессивными лунатиками. Я выяснила, что в нём нет необходимости, если…
В этот раз воспоминание закончилось так же скверно, как и в полицейском участке до того. Джейн закричала, затем согнулась. Её пальцы были у лица, как бы пытаясь стащить что-то с головы.
- Только не маску! – закричала она. – Нет! – слова были неразборчивы, словно что-то было у неё во рту. Она вытянула вперёд руки, как если бы они были на чём-то закреплены рольтв её воли. Затем тело стало неподвижным, лицо искривилось в гримасе, а рот был широко открыт.
- Господи боже! – прошептала Сандра. Она отдёрнула руки от головы Джейн. Магическая энергия, которую она сдерживала, сжалась в точку, затем распалась на фрагменты, которые тут же исчезли.
Сандра быстро сотворила заклинание исцеления. Она осторожно провела руками по лицу и шее Джейн, омывая их энергией цвета индиго. Джейн расслабилась, её лицо приобрело спокойное выражение, голова поникла, и она уснула. Я глубоко выдохнул, внезапно поняв, что задерживал дыхание всё это время. Я мог лишь надеяться, что с Джейн всё в порядке. Мысль о том, что Сандра – лучший психиатр в стране, слегка развеяла мои страхи.
Сандра посмотрела на меня, явно ошеломлённая только что увиденным.
- Я не вызывала эти воспоминания, - произнесла она. – Они сами вышли на поверхность. И это было ужасно.
- О чём она говорила? – задал я вопрос. – Что ещё за «психарь»?
Сандра осторожно проверила пульс на шее Джейн, посчитав в уме, прежде чем ответила на мой вопрос.
- «Психарь» - это устаревшее название для врачей-психиатров, практически не используемое после 19 века. «Успокоительные кресла», о которых она упомянула, применялись в лечебницах в те же времена. Я видела чертёж одного из них в старом медицинском справочнике. Пациентов привязывали к ручкам и ножкам кресла. Ремень также фиксировал грудную клетку, а на голову надевался деревянный ящик, ограничивающий зрение и слух пациента. В таком состоянии пациент удерживался без движения несколько суток.
Я задал очевидный вопрос: - Судя по всему, к Джейн применяли нечто подобное? Вот откуда такие воспоминания…
Сандра поразмыслила вслух: - Нет, это не кресло. В те времена
Джейн была доктором, а не пациентом… - Её взгляд стал твёрже стали: - Ромулус, мы оба знаем, о какой маске идёт речь…
Я догадался, но отказывался верить. Маска, о которой Джейн упомянула, была «маской для магов». Пластиковый кожух, плотно прилегающий к лицу, с трубкой для дыхания. Сконструированная для того, чтобы помешать творить заклинания, эта маска имела наушники, выдававшие убийственные 90 децибел белого шума, мешающие магу сконцентрироваться. Если оставить её надолго, эта маска легко могла свести с ума кого угодно.
Разработанная для «исправительных учреждений», эта маска была детищем лучшей фирмы по предоставлению услуг безопасности - «Одинокая Звезда» создала эту маску. И единственный путь, который мог привести Джейн к знакомству с ней, означал, что она была в заключении, а значит - арестована полицией. Моей стаей.
Нет, это невозможно. Если бы Джейн была в чём-либо виновна и заключена под стражу, то сканирование базы выявило это. Но мы не нашли ни единой записи.
Неужели эта штука была построена кем-то ещё? Материалы для постройки найти было несложно – уровень технологий был невысок, если знать, что именно ты строишь. Возможно, Джейн была похищена, а затем на ней применили маску, когда поняли, что перед ними маг, который способен причинить им вред. Тогда они её и «заморозили»…
Но даже длительное использование маски не объясняло потери памяти. Также, она не выказывала никаких признаков психоза, обычно связанного с использованием этого устройства.
И была куда более необъяснимая вещь, с которой надо было разобраться. Я посмотрел на Сандру:
- Джейн родилась не в этом столетии, не так ли?
Сандра покачала головой: - Если те воспоминания, что мы обнаружили, действительно принадлежат ей, Ромулус, то, подозреваю, что Джейн очень много лет. Кое-что из того, что я слышала, даёт возможность заглянуть назад почти на три столетия - в 18 век.
- Как такое может быть? – удивился я. – Как кто-то может жить столетия?
- Я не знаю, - мягко произнесла Сандра. – Магия? Но это означало бы, что магия существовала ещё задолго до Пробуждения.
Мы оба помолчали, глядя на женщину, что покоилась на подушках. Её расслабленное лицо больше подходило юной девушке. Лишь проблески пепельного в её волосах указывали на то, что она была немолода. Однако её РЕАЛЬНЫЙ возраст существенно превышал все мыслимые пределы.
Джейн поёжилась, затем её глаза моргнули, и через секунду-другую она села и зевнула. Оглядевшись вокруг, она одарила мена обезоруживающей улыбкой.
Я расценил это как добрый знак.
- Ты помнишь что-нибудь из того, что делала или говорила? Какие-нибудь воспоминания? – осторожно спросил я.
Джейн посмотрела на голограмму леса, очевидно не понимая, что происходит.
- Где я? - спросила она? Затем уставилась на меня и Сандру: - И… кто вы?
- Интересно… - пробормотала Сандра. – Кратковременные воспоминания, похоже, исчезли, как только Джейн заснула.
У меня сердце упало – много же дала эта консультация! Не мог же я держать Джейн сутками без сна?
Я вздохнул: мы снова вернулись к началу. Набрав в лёгкие воздуха, я приготовился к долгому рассказу, и сперва представил Джейн Сандру и себя. Снова.
Продолжение следует.

Из Facebook.

Глава 8 (начало).
Госпиталь Новой Шотландии – старое кирпичное здание, с лужайкой и деревьями перед фасадом, втиснутое между Плезант-стрит и проходящими мимо железнодорожными путями, что тянутся вдоль береговой линии. Через столетие после того, как госпиталь был построен, вокруг него выросли и другие здания. Старые, как и сам госпиталь, были из красного кирпича. Более современные выглядели как кварталы апартаментов, возведённых на стыке тысячелетий. Были и самые новые – из стали и железобетонных плит с холодными безжизненными фасадами в духе 21 века, выполненными из зеркального стекла.
Доктор Сандра Бьорнсон работала в отделении психиатрии, которое было расположено в одном из старых кирпичных зданий. После того, как такси высадило нас неподалёку, я провёл Джейн к нему и через двери, периодически натягивая ремень, который мы использовали в качестве ошейника, чтобы она понимала, куда идти.
Мы прошли через лобби и уже были в конце коридора, когда нас остановила охрана. Это был низкорослый – лицо на уровне моей головы – гном с кольцом в носу, и волосами, сплетёнными с бородой в единое целое. Настроен он был весьма решительно – я чувствовал это по запаху. Несмотря на то, что я весил полцентнера и своими зубами мог легко перекусить его глотку, он твёрдым жестом остановил нас, преградив путь, и даже не поморщился, когда я выдохнул ему в лицо. На поясе у него висел тазер, короткопалая правая рука спокойно лежала на его рукояти. Один из глаз был кибернетическим, и я мог увидеть его стеклянный блеск и услышать слабый щелчок, когда он сделал фотографию Джейн и меня.
- Простите, мисс, - произнёс он глубоким баритоном, - но с животными в госпиталь нельзя.
Джейн быстро нашлась с ответом:
- Это служебный пёс, - сказала она гному. – Он помогает мне в терапии с пациентами.
Я выдал гному лучшую из своих собачьих ухмылок.
По тому, как гном смотрел на импровизированный ошейник, было ясно, что он не купился.
Я устало вздохнул и ОБЕРНУЛСЯ. Ремень внезапно обвис у меня на шее. Я снял его и поднялся на ноги.
Теперь гном смотрел на меня снизу-вверх.
- Ну охуеть теперь, - пробормотал он. – Ты ещё что за хрень?
- Оборотень, - ответил я ему.
Гном упёр руки в боки, глаза практически скрылись за густыми бровями.
- Как я уже сказал, животным в госпитале быть запрещено.
Я тихо зарычал, имея намерение поднять гнома над землёй и слегка тряхнуть, как крысу. Я был на ногах уже больше двадцати часов, только что восстановился от весьма болезненной раны, так что устал и был несколько раздражён. И вообще: я не люблю специфобию. Особенно - по отношению к себе. И уж точно, я ожидал большего от мета: ему-то должно быть известно, каково быть объектом дискриминации. Я посмотрел на табличку на его рубашке – на ней значилось: «Креллин». «Кретин» пошло бы тебе больше, подумал я.
- Мы здесь, чтобы увидеть доктора Бьорнсон, - сказал я, взяв себя в руки.
- Она – глава отделения, и наверняка весьма занятой человек, - ответил он. – Вы не можете вот так взять и войти к ней запросто. Вам назначено?
- Свяжитесь с ней, - сказал я. - Передайте, что Ромулус здесь, и поглядим, что она ответит.
Что-то в моём тоне сказало ему, что шутки со мной плохи - или же, что скорее всего, он побоялся навлечь на себя гнев доктора Бьорнсон. Сандра дураков на завтрак ест.
Охранник шепнул что-то – видимо, имел имплантат рации. По мере того, как он слышал ответ, глаза его делались шире и шире. Он отступил в сторону и даже сам вызвал лифт.
- Тебе наверх, - сказал гном. Голос его был крайне услужлив, но я учуял старательно подавляемую злобу. – Только натяни что-нибудь на свою задницу.
У лифта стояла тележка из прачечной. Я выудил из неё пару сложенных штанов. Они были мятно-зелёного цвета, на завязках – обычный мешковатый фасон, что носят пациенты. Но я не беспокоился, что меня сочтут за психа. Доктор Бьорнсон достаточно хорошо меня знала.
Лифт был старым как само здание. Никакого голосового управления, обычные примитивные пластиковые кнопки с номерами этажей – настолько старые, что цифры не разглядеть. Изнутри лифт был покрыт мягким уплотнителем, вроде того, который используют для перевозки мебели. Похоже, это было сделано для безопасности буйных пациентов.
Спустя вечность (поскольку лифт был настолько старый и медленный, что еле полз, поднимаясь резкими рывками) мы оказались на третьем этаже и прошли по коридору до кабинета доктора Бьорнсон.
Я знал Сандру много лет. Впервые мы встретились, когда я ещё был в К-9. Из госпиталя сбежал буйный сексуальный маньяк – маг, который имел способность не только замаскироваться под другого человека, но и обладал способностью подчинять себе сознание других. Я был способен его выследить, поскольку одну вещь маг не мог изменить - свой запах. Вышло так, что этот сучонок превратился в одну молоденькую медсестру, а потом сбежал по подземному туннелю, который примыкал к старой части города, неподалёку от места, где та жила. Я поймал его аккурат в момент, когда он напялил на себя личину доктора Бьорнсон и обманом практически убедил девушку открыть ему дверь. В кармане у него был моток резинового жгута и нож, сделанный из половинки ножниц. Держу пари, он хотел вдоволь повеселиться, отпраздновав свой побег.
А та молоденькая медсестра оказалась племянницей Сандры Бьорнсон.
Доктор Бьорнсон о чём-то беседовала с медсестрой, но увидев меня, тут же прервала разговор и широко мне улыбнулась.
- Ромулус! – воскликнула она. – Рада тебя видеть!
Сандра – человек, густая короткая стрижка которого имеет лишь единственное подходящее по цвету описание – серо-стальная. Её подбородок выдаётся ровно настолько, чтоб придать лицу волевой вид, а глаза такие, что одним взглядом она способна убить глупую идею быстрее, чем лазер прошивает бумагу. Если кто и не терпит пустой болтовни, то это Сандра. Но, вместе с этим, она самый сострадательный человек из всех, кого я знаю – магический адепт, следующий пути лекаря.
Сандре было более шестидесяти, и ещё до Пробуждения она выказывала явные признаки одарённости. Она практиковала мануальную терапию, и её работа действительно давала результаты. Простым наложением рук она могла успокоить горячку шизофренического ума или вызвать улыбку глубоко депрессивного пациента. Она использовала дар своего тела - исцеляющие руки, чтобы создать мост между астральным и физическим планами, направляя лечащую энергию в тела своих пациентов.
При разговоре Сандра частенько сбивалась на акцент Маритайма, что отнюдь не было признаком её необразованности: Сандра имела степень доктора психиатрии, закончив Массачусетский технологический и тауматургический институт, а её дипломов было достаточно, чтобы покрыть ими всю стену. Она тепло поприветствовала Джейн, когда я представил их друг другу, и проводила нас в свой офис.
Впрочем, «офис», пожалуй, было не слишком верное слово. Произнеси я его, слушатель мог бы представить стол, скучные пластиковые стулья и книжные полки, заполненные трудами по медицине. На самом же деле, в кабинете Сандры было минимум мебели, а основное место на полу занимал толстый мягкий ковёр, на котором покоилось несколько ярко раскрашенных подушек из Раджастана. В комнате витал запах лаванды, шалфея и розы, обрамляемый мягкими атмосферными звуками музыки, напоминающей ласковый дождь. Одна стена была выполнена в виде «окна», за которым начинался девственный лес – в действительности, голограмма, показывающая на выбор несколько сцен. Сандра, должно быть, выбрала Первобытную Чащу специально для меня – она знала, что подобные картины вызывают во мне приятные воспоминания о лесе, в котором я был рождён. Другие стены содержали небольшие ниши, в которых были статуи божеств, «отвечающих» за излечение.
Мы опустились на подушки, и Сандра предложила нам чай, пахнущий имбирём и мёдом. Она внимательно выслушала всё, что я рассказал ей о Джейн, её амнезии и внезапных пробуждениях других личностей. Я ничего не утаил, рассказав Сандре всю историю целиком и полагаясь на её благоразумие.
Джейн жадно внимала каждому моему слову, будто всё, что я рассказывал, было ей в новинку. Когда я закончил, она испытующе посмотрела на Сандру.
- Хм, - сказала Сандра, отхлебнув чаю и буравя Джейн своим собственным проникающим взглядом. – Ты – странный случай, Джейн. Похоже, что все три основных типа твоей памяти повреждены. Большая часть твоей «подсознательной памяти» - моторика, способности к чтению и письму – осталась в целости. Но ты забыла, как работать с магией, несмотря на тот факт, что ты – определённо, заклинатель, судя по тому, что описал Ромулус. Твоя семантическая память – возможность помнить имена, даты и другую фактическую информацию – также на месте. Но из неё выпал кусок в четыре года.
- Но самое худшее – продолжила Сандра, - что ты потеряла свою «эпизодическую память» - возможность вспомнить эпизоды и события, происходившие в твоей жизни… - глаза Сандры наполнились сочувствием. – Таким образом, ты потеряла осознание самой себя.
Джейн поджала губы. Прошла пара секунд прежде, чем она решилась говорить: - Я не знаю, кто я, - мягко сказала Джейн. – Я – не я.
- Что могло вызвать такую потерю памяти? – спросил я.
- Ну, давайте посмотрим… - Сандра сделала ещё глоток чая, затем обратилась непосредственно к Джейн. В конце концов, та была пациентом. – Потеря памяти может быть вызвана, например, болезнью Альцгеймера, длительным алкоголизмом или приёмом наркотиков либо инсультом. Но Вы выглядите молодой и здоровой. Будь на дворе двадцатый век, я бы осмотрела Вашу голову, пытаясь найти следы операции, при которой Вам удалили бы часть мозга…
Я не мог скрыть своего отвращения: - Сандра, ты же это не всерьёз?
- Отнюдь, - ответила она, пригвоздив меня к месту мрачным взглядом: - Медицинские эксперименты на мозге были нередки в прошлом столетии. Вы когда-нибудь слышали о лоботомии?
Мы оба покачали головой в ответ.
- Это была хирургическая операция, при которой у пациента удалялась фронтальная доля мозга – обычно, церебрум. Сначала лабораторные эксперименты ставились на животных. Затем, в 1930-х, один португальский доктор начал использовать процедуру лоботомии на буйнопомешанных. Операция делала их безразличными и ослабляла общий эмоциональный фон. Медицинское сообщество сочло это за успех, а доктор получил Нобелевскую премию. Позднее лоботомия была использована для «излечения» от шизофрении, неврозов, эпилепсии и маниакальных депрессий. Техника операций была примитивной – например, один из хирургов стал знаменитым за использование золотого инструмента, похожего на нож для колки льда. Но они стали очень популярными: между 1935 и 1960 лоботомия постигла десятки тысяч американцев.
- И все они потеряли память? – спросил я. История была увлекательна и ужасна одновременно, точь-в-точь как автокатастрофа.
- Нет, - сказала в ответ Сандра. – Только возможность испытывать и выражать эмоции. Но появились другие хирурги, которые дошли до ручки в деле подобной хирургии. В 1953 году «доктор» Уильям Сковилл работал с пациентом, известным медицине лишь как «Х.М.». Это было полное извращение медицины. Сковилл высосал мозг пациента – и все вспоминания вместе с ним.
- Высосал? – я не верил своим ушам. - Буквально?
- Боюсь, что так. Сковилл отодвинул скальп, вскрыл череп пациента, а затем просверлил ручной дрелью, которую приобрёл в ближайшей скобяной лавке, два отверстия размером с фишку для покера. Затем металлическими шпателями он раздвинул лобные доли и высосал гиппокампус с частью окружавшего его мозга. Вместе энторинальной и периринальной корой и миндалинами получился кусок размером с кулак. Сковилл даже оставил внутри головы несколько зажимов, чтобы показать остальным, где именно он делал надрезы – и затем зашил пациента.
Джейн поморщилась и дотронулась рукой до головы. Хотя нет, отметил я, она коснулась уха, проведя пальцами по его верхней части, будто бы отыскивая швы. Был ли я прав, подозревая, что она сделала хирургическую операцию, чтобы скрыть острые кончики своих ушей? Действительно ли она была эльфом, маскирующимся под человека? И если да – то зачем?
Сандра погрузилась в рассказ об ужасных медицинских экспериментах прошлого столетия. Её ярость была неподдельной, последний случай ранил её в самое сердце.
- После операции бедный Х.М. не мог удержать воспоминание больше, чем на 20 секунд. Он оставался самим собой и знал, кто он, но страдал от тяжелейшей амнезии. Медсестра могла выйти и зайти в палату через пять минут, но Х.М. даже не помнил о том, что они когда-то встречались.
Я посмотрел на Джейн, затем на Сандру.
- Похоже, у Джейн та же проблема, - сказал я. – Она продолжает забывать, кто я.
Судя по всему, она также забыла кто такой эльф по имени Галденистал, но этот факт меня мало беспокоил.
- Джейн, из того, что мне сказал Ромулус, ясно, что Вы сохраняете воспоминания нескольких последних часов…
Джейн кивнула. Сандра продолжила:
- …Так что мне ясно, что Ваш гиппокампус не повреждён. Если бы это было не так, Вы бы вообще не смогли сформировать краткосрочные воспоминания. Всё, что у вас оставалось бы в голове – информация о последней четверти часа максимум, и то только в том случае, если Вы сконцентрируетесь на ней. Нет, Вы потеряли лишь способность к формированию и доступу к долговременной памяти. Что приводит меня к мысли о том, что повреждено её хранилище. К сожалению, память не локализована, а разбросана по всему мозгу.
Я всё думал о том, что Джейн – возможно, эльф. Как и я, она могла быть не настолько человеком, насколько им выглядела. Тот факт, что она свободно говорила на сперетиэле, похоже, подтверждал это. И именно эльф, да ещё и со связями в правительстве, пытался похитить её, чтобы увезти обратно в Тир-Таирнгир. И тут меня осенило.
- Что насчёт лаэс? – внезапно спросил я.
Я имел в виду средство, используемое Миротворческими Силами Тир-Таирнгира. Инъекция лаэса вызывает ретроградную амнезию. Я полагал, что по роду деятельности Сандра слышала о лаэсе, и удивился, что она его не упомянула.
- Лаэс отключает только те воспоминания, которые были приобретены сразу же перед инъекцией, - ответила Сандра. – Пятьдесят микрограммов лаэса сотрут от двух до двенадцати часов событий, предшествовавших инъекции. Лаэс изменяет потенциал градиентов соединений в нейронах, стирая память. Он не наносит столь обширных повреждений, как это произошло с Джейн. Если какое-то вещество и имело место в качестве причины, это мог быть колхицин. В экспериментах на мышах в конце прошлого века именно он блокировал возможность кратковременных воспоминаний стать долговременными, препятствуя образованию стабильных молекулярных связей тубулина в клеточных мембранах.
- Так кто-то накачал им Джейн? – предположил я.
Сандра пожала плечами:
- Колхицин объясняет лишь часть проблемы. Случилось что-то, что уничтожило воспоминания Джейн, сформировавшиеся многие годы назад, давным-давно. И это говорит о значительных повреждениях некоторых частей мозга.
- Ты можешь использовать свою магию, чтобы излечить эти повреждения? – задал я новый вопрос.
- Всё не так просто, - ответила Сандра. – В отличие от других клеток тела, нейроны не восстанавливаются. Повреждения, наносимые им, неизлечимы. Нейронные связи между нейронами – дендритами, синапсами, аксонами – иногда восстановить возможно. Но если сами нейроны повреждены, пути назад нет – даже с помощью магии.
Губы Джейн дрожали. Я накрыл своей рукой её руки и ободряюще сжал их.
- Мне жаль, моя дорогая, - произнесла Сандра, - я не знаю, могу ли я тебе помочь.
- Но воспоминания всё ещё остались! – произнёс я. – У Джейн проявляются картины прошлого. Можешь ли ты магически просканировать её сознание во время одного из них и узнать о ней больше?
- Это лишь позволит мне прочитать то, что в сознании Джейн.
- А не могла бы ты использовать магию, чтобы снова вызвать эти воспоминания? Возможно, Джейн сможет рассказать что-то, что поможет нам узнать, кто она.
Сандра посмотрела мне прямо в глаза: - Это может сработать…
Продолжение очень скоро последует.

Из Facebook.

- Па-ап, а пап? У тебя есть мечта?
- Конечно, есть, сынок. Я мечтал написать "Граф Монте-Кристо".
- Но ведь "Граф Монте-Кристо" уже написан, нет?
- Так это же мечта!
- А, ну ладно, давай, рассказывай...
- Я бы написал "Монте-Кристо" по-другому. Пусть дело происходит в Англии. Невесть откуда на похороны отца возвращается сын и начинает тяжбы за отцовское наследство. Дело происходит в начале 19 века...
- О! Начало 19 века! Англия стремится наподдать Америке!
- Да, верно. Так вот: сын начинает расследование, ему кажется, что отца убили...
- Америка! Враги Короны! Все повязаны!
- Да, повязаны. Ост-Индская компания хочет наложить лапу на наследство отца...
- В Америке? Вот враги! Рабы Короны!
- Ост-Индская компания торговала рабами...
- Рабы... Рабы? Да, а пришёл он из Африки, и потому рабы его учили...О! Африка! Дикие люди! Суахили, шаманы вуду...
- Так вот, Ост-Индская компания убила отца... Или не она? Или по её указанию?..
- Ост-Индская компания убила, однозначно! Они там все пидарасы!
- Ну, не все, но там должны обязательно должны быть пидарасы...
- Пидарасы! Это же богопротивное...
- Верно, богопротивное тоже вставим... Ну, например, как он хочет одну бабу, а она ему не даёт.
- Да что ж тут богопротивного?
- Ну, скажем, она его сестра.Но только по отцу!
- О-о-о! Другое дело! И что, совсем не даёт? Не, так неинтересно. Пусть лучше сперва не даёт, а потом как даст! Потому как он шаман вуду! А он такой ей:"А мне уже не надо!" - и всё.
- Что "всё"? Что потом с этой бабой делать?
- Да утопим её нафиг, и все дела! А вот что с главным героем делать?
- Пусть уплывёт. В Америку.
- Что-то маловато получилось, пап. На сезон не хватит.
- Ну, добавь что-нибудь от себя.
- Ладно! Я добавлю американских шпионов - это все любят. А ещё взрывы, погони, немного драк и перестрелок, чокнутого учёного и пару изощрённых убийств. Идёт?
- Вполне.А назовём как?
- Нужно какое-нибудь загадочное название.
- "Табу" подойдёт?.
- Почему "Табу"?
- А тут куда ни ткни - сплошные табу.

Перед вами был синопсис первого сезона.Сценарист, продюсер и исполнитель главной роли - Том Харди.

Из Facebook.

Глава 7.
К тому времени, как моя способность к регенерации подлечила ногу настолько, что я смог бежать, Джейн и эльф были далеко впереди. Я потрусил за ними, носом в землю, следуя на запах. Наконец, я их увидел.
Джейн забежала в тупик, образованный контейнерами по обеим сторонам, со стеной, преграждавшей ей дальнейший путь. Контейнеры были поставлены один на другой в три ряда - жёлтые, красные, синие, зелёные, они напоминали детские строительные кубики. Джейн прижалась спиной к бетонной стене, бежать дальше было некуда.
Эльф стоял спиной ко мне. Его внимание было полностью сконцентрировано на Джейн. Он кричал на неё на сперетиэле, жестикулируя правой рукой. В левой всё ещё оставался «Узи», но держал он его стволом вверх, в положении «наготове».
Я резко притормозил в сотне метров, опасаясь подходить ближе. Я был прямо у эльфа за спиной, но не был уверен, что он не засечёт меня периферийным зрением. Либо он мог заметить взгляд Джейн, метнувшийся ко мне. Разрядить магазин в меня – или в Джейн – заняло бы у него всего долю секунды.
Сначала Джейн стояла, потупив глаза в землю. Затем внезапно что-то изменилось. Её осанка изменилась – спина выпрямилась, плечи расправились. Глаза сверкнули, челюсти сжались. Я переключился на астральное зрение и увидел, что её аура стала другой. Она тряхнула головой и будто бы выплюнула череду быстрых воющих слов в направлении эльфа. Я не мог понять ни слова, но думаю, что услышал два имени – Ксавьер и Лаверти.
Я прижал уши. Джейн не только свободно говорила на сперетиэле, но говорила голосом, который я никогда до этого не слышал. Это походило на то, как если бы кто-то завладел её телом и использовал его, чтобы говорить через неё. Этот голос был твёрдым, чистым и полным достоинства – и гнева. Она, вне всякого сомнения, приказывала эльфу убираться прочь. Надо иметь немалую смелость, чтобы, будучи буквально прижатой к стене, так вести себя с кем-то, у кого в руках «Узи». Я почувствовал прилив гордости за Джейн, глядя на золотой огонь, игравший в её глазах. Каким-то образом гнев сделал её ещё более прекрасной.
Фигура эльфа напряглась. Даже с такого расстояния я мог почувствовать исходящий от него запах злобы, когда он молча опустил ствол, направив его прямиком на Джейн.
Я рванулся к эльфу. Если я буду достаточно быстр, то, может, успею прыгнуть на него, ударив лапами в спину и сбить прицел. Но пока дистанция между нами сокращалась, я уже знал, что не успею, и Джейн наверняка будет мертва.
В то же мгновение, пока я безнадёжно пытался помочь Джейн, заряд светящейся энергии вылетел из её руки. Это было похоже на выстрел из огнемёта. Ослепляющая оранжевая волна стала неожиданностью для эльфа, полностью поглотив его голову. Он отшатнулся на шаг - и согнулся вдвое, когда второй заряд ударил его в солнечное сплетение. Эльф сделал ещё один шаг заплетающимися ногами, затем «Узи» выпал из его руки, и эльф скорчился на земле возле него.
Я замедлился, удивлённо моргая. Джейн в это утро была полна сюрпризов. Она не только говорила на сперетиэле, но и могла исполнять заклинания. С этим фактом ко мне внезапно пришло понимание того, что Джейн сама может за себя постоять. Эта мысль одновременно обрадовала и огорчила меня.
Мне нужно было с ней поговорить, расспросить, что происходит – так что я ОБЕРНУЛСЯ в человеческий облик. Поднявшись, я отряхнул ладони от пыли.
- Маретиэль? – нерешительно спросил я. – Джейн? – я не был уверен, на какое имя она отзовётся.
Глаза Джейн были закрыты. Она обвисла, опираясь одной рукой на стену позади себя. Заклинание отняло у неё все силы. Та стальная решительность, которую я видел мгновение назад, исчезла.
- Джейн?
Её глаза открылись. Она осторожно посмотрела на меня, как бы пытаясь найти моё лицо в своей памяти. Наконец, она выдохнула вопрос: - Ромулус?
Я оскалился, затем обернулся и посмотрел на эльфа. Он всё ещё лежал без сознания. Но я помнил, что он был физическим адептом – кто знает, как быстро он способен отойти от заклинания Джейн.
- Кто он? – спросил я.
Она посмотрела эльфа так, словно видела его впервые: - Я… Я не знаю.
- Ты не помнишь, что говорила с ним минуту назад? Вы говорили на сперетиэле.
- Я не помню… - Джейн выглядела растерянной.
- А имя «Галденистал» тебе ничего не говорит?
Джейн покачала головой. Я попробовал другое имя: - Ксавьер? –
она пожала плечами.
Я попробовал снова: - Лаверти?
Это подействовало. Джейн напряглась, и я заметил, как на долю секунды её глаза сверкнули. Затем выражение лица вновь стало нейтральным. Она посмотрела вверх и влево – классическая поза человека, пытающегося что-то вспомнить.
- Это имя мне знакомо, - сказала она. – Принц по имени Шон Лаверти заседает в Совете Тир-Таингира.
- Откуда ты его знаешь? – спросил я.
Джейн взглянула на меня удивлённо: - Все его знают, - ответила она. – Так же, как все знают, что Дункельцан – президент СШАК.
- Тут ты ошибаешься, - мягко возразил я. – Дракон Дункельцан был убит примерно четыре года назад, в 2057. Нынешний президент – Кайл Хеффнер.
То, что она сказала в следующий момент, застало меня врасплох.
- Сейчас не 2057? – её глаза широко раскрылись от удивления. Я почти видел её мысли по мере того, как она мысленно боролась со страхом: боль «потерявшейся маленькой девочки» - было написано на её лице, и пронзило меня насквозь.
- Тогда где… - сглотнула она, пытаясь контролировать себя, - Где я была последние четыре года?!
Настал мой черёд выдать её любимую фразу: - Я не знаю.
Я бездумно, повинуясь импульсу, протянул руку, чтобы коснуться её волос. У меня и в мыслях ничего не было – это было тот же самый жест, которым я обычно гладил Хейли. Джейн слегка повернула голову, и вместо волос моя ладонь коснулась её щеки. Меня словно кольнуло, когда мои пальцы встретили мягкость её кожи, и я почувствовал, как краска заливает моё лицо. Я внезапно понял, почему обнажённые люди чувствуют себя некомфортно: на тебе нет меха, чтоб скрыть твои чувства.
- Э-э-э… Я лишь хотел взглянуть на твоё ухо… - замялся я. – Ты не против?
- Я не против, - застенчиво улыбнулась она.
Мне показалось, или она тоже покраснела? Выдаю ли я желаемое за действительное, или же и впрямь меня обдало волной жара от её тела?
Я отодвинул её тёмные волосы назад. Ухо под ними было маленькое и круглое – обычное человеческое ухо. Хотя… Я попытался рассмотреть его поближе. Не была ли эта тонкая линия на верхней кромке уха шрамом от операции? Я провёл по ней, и дыхание Джейн участилось. Мне представилось разумным убрать руку.
- Эльф дал тебе билет на поезд, - быстро сказал я. – Он у тебя в правом кармане. Могу я взглянуть на него?
Джейн достала из кармана джинс билет. Это был билет в один конец до Чикаго. И не до центрального вокзала, а прямо до терминала Сайнанестиал. А это могло значить только одно.
Сайнанестиал – национальная авиакомпания Тир-Таингира, эльфийского народа, который сформировался в 2035 вокруг того, что раньше называлось «государством Портленд». Перед тем, как установить авиасообщение с другим государством, правительство Тир-Таингира требует признания экстерриториальности своих авиа-терминалов, что ставит их наравне с консульствами и посольствами. Находясь на земле терминала Чикаго, пассажир подпадает под защиту законов Тир. Таким образом, дальнейшие планы эльфа были как на ладони: Тир-Таингир. Вот куда он намеревался увезти Джейн.
Я разорвал билет напополам, затем подошёл к эльфу: - Давай, выясним, кто ты, дружок…
В карманах эльфа я нашёл такой же билет на поезд и немного наличных – золотой зажим с аккуратно сложенными купюрами в 100 и 500 ньюен. Хотя Тир-Таингир использует стандартную денежную единицу - ньюйены - эта нация печатает собственные банкноты на плетёном пеньковом волокне, с голограммами Совета Принцев в качестве защиты от подделки.
Я взглянул на лица принцев на голограмме. Это была пёстрая компания: шесть эльфов, два гнома, орк, высший дракон Лофвир и бигфут. В Тире я бы мог быть гражданином и иметь СИН. Даже мог бы стать полицейским офицером. Но к сожалению, у «Одинокой Звезды» нет контрактов в Тире. Порядок там поддерживают полицейские, являющиеся частью вооружённых сил Тира.
В другом кармане у эльфа лежал паспорт. По счастью, эльфы Тир-Таингира питают слабость к печатному слову. В любой другой стране выпускаемый паспорт выглядит как кредитный чип, куда в электронной форме введены все данные о владельце. Но паспорт Тира представляет собой буклет на пеньковом волокне, с печатными буквами и голограммами. Единственной уступкой современным технологиям является магнитная полоса, на которой записана та же информация, но уже в электронном виде.
Полным именем эльфа значилось «Галденистал Татхерн». И он был не просто гражданином Тира – он имел дипломатический статус, что означало неприкосновенность и независимость от законов СШАК. Самое большое, что могли сделать с ним в «Одинокой Звезде» за любое его преступление - это депортировать. При этом им даже не было бы возможности обыскать его багаж при выезде. Всё вышесказанное объясняло, каким образом эльф собирался провезти с собой обратно такого «не-гра», каким была Джейн, без каких-либо вопросов со стороны властей. Я бросил паспорт на грудь эльфа.
Больше ничего интересного в карманах эльфа не нашлось, если не считать маленькой пластиковой бутылки с желтоватой жидкостью с запахом той дряни, которой траванули Хейли. Я подумал было использовать её на эльфе, но понятия не имел, как её использовать, и какой эффект она окажет. А я бы не хотел уйти в аут от того, что вдохну её или уроню каплю себе на руку.
Я подобрал «Узи» и зашвырнул его на контейнер. Потом отправил туда же флакон с жидкостью. Эльф, возможно, и найдёт их, но у него уйдёт на это некоторое время.
Когда я повернулся к Джейн, то обнаружил, что она разглядывает моё тело. Мне приходилось видеть женщин – человеческих и нет – рассматривающих меня; я знал, что моё мускулистое телосложение нравится им. Но с Джейн это было по-другому. Я снова залился краской.
Эльф застонал. Судя по всему, он начал приходить в себя.
- Пошли отсюда, - сказал я Джейн, протянув ей зажим с деньгами. – Я намерен снова ОБЕРНУТЬСЯ волком. Притворись, что я твой пёс.
Я стянул с эльфа ремень: - Вот, надень на меня как ошейник. Выведи меня из терминала Виа Рейл и поймай такси.
- Куда мы поедем? – спросила Джейн.
- Через залив, в Дартмут, - ответил я. – В госпиталь Новой Шотландии. Там есть кое-кто, кто, думаю, сможет тебе помочь.
Затем я ОБЕРНУЛСЯ в волка, возблагодарив мех, который скрыл, как я хотел Джейн.
Продолжение следует.

Из Facebook.

Глава 6.
Поиски необходимой мне информации заняли почти всё утро. Раньше я никогда не был в архивах, поэтому искать данные пришлось долго. Оставшуюся часть утра я потратил на то, чтоб снова посетить Старые Могильники и проверить ещё раз положение могилы.
Однако, дело того стоило. Под надгробием, на котором Джейн оставила цветы прошлой ночью, действительно покоилась Матильда. Матильда О’Рейли родилась в 1798 и скончалась в 1875, в возрасте 77 лет. Архивы даже сохранили надпись, высеченную на надгробии – строки из Байрона:
Я руку тихую поднял;
Я чувствовал, как исчезал
В ней след последней теплоты…
О! сколько муки в знанье том,
Когда мы тут же узнаем,
Что милому уже не быть!
И миг тот мог я пережить! (перевод Жуковского)
Странный выбор для эпитафии, но это могло быть знаком почти самоубийственного горя матери, потерявшей свою дочь. Это также могло служить доказательством того, что Джейн действительно прожила более двухсот лет.
Никто не мог жить так долго. Ну, может быть, эльфы. По слухам, их жизненный цикл исчисляется столетиями. Но первые эльфы появились лишь в 2011, когда магия вернулась в мир. Самым старшим из них сейчас едва ли пятьдесят, хотя выглядят они на двадцать с небольшим – что и послужило почвой для слухов об их долголетии.
Джейн не была из эльфов. У неё не было острых ушей. Во всяком случае, я этого не заметил, хотя бы её волосы и скрывали их. И даже если так – она родилась бы после 2011.
То, что мне открылось в архивах, удивило меня. Но я отказывался этому верить. Возможно, Джейн точно так же копалась в архивах, проглядывая те же записи, и «удочерила» одно из тел на кладбище. Однако часть меня хотела верить ей. Она казалась столь искренней, столь уверенной. Но разве это не является признаком помешательства?
И ещё одно. То слово, что она произнесла в лаборатории: «сфигмоманометр». У меня заняло некоторое время выяснить, как оно произносится, но, когда я таки сделал это, архивариус выдал интересную деталь. «Сфигмоманометр» было весьма старомодным словом, используемым для названия прибора измерения давления, изобретённого в девятнадцатом веке. Где Джейн его откопала?
Я был занят этими мыслями, когда свернул в переулок, где были ворота на задний двор дома Джем. И ещё мне хотелось спать. Обычно я не встаю раньше полудня. Но как только я увидел открытые ворота, сон как рукой сняло.
Что-то было не так. Ворота не должны были быть открыты. Джем собиралась сегодня по магазинам, но мы оба всегда закрывали ворота, и уж точно их не могла открыть Хейли. Никому в здравом уме не пришло в голову сунуться за ворота с ярко-красной надписью: «Осторожно, злая собака!». А если и пришло бы, лай Хейли их точно напугал.
Внезапно я осознал, что во дворе непривычно тихо.
Я присел на корточки и принюхался. Вокруг был странный запах – как от медикаментов, только сильнее. Я повернул нос в сторону заднего двора – запах усилился. Тогда я осторожно заглянул во двор.
Увидев лежащую на земле Хейли, я едва не завыл. На какую-то долю секунды я подумал, что она мертва. Всё ещё будучи на корточках, я неуклюже засеменил к её телу и дотронулся до груди. Хейли была тёплой и всё ещё дышала. С каждым выдохом из её ноздрей шёл тот самый странный медицинский запах.
Глаза Хейли моргнули, она слабо взвизгнула. Я потрепал её по щеке и пробормотал, чтоб она лежала смирно. Хейли выглядела сконфуженной, но невредимой. Мне стало легче от мысли, что она уже отходит от того, чем её накачали.
Я бросил взгляд на дом - вроде бы ничего необычного! - затем на гараж. Мои клыки резко выросли, когда я увидел, что дверь открыта. Своим человеческим зрением я не мог понять, есть в нём кто-то, так что я ОБЕРНУЛСЯ, успев скинуть одежду в самый последний момент.
Гараж был пуст. Никаких следов Джейн. Ни сломанной мебели, ни следов насилия. Если бы не Хейли, я бы подумал, что Джейн просто проснулась и ушла, не понимая, где она оказалась и не имея причины тут оставаться.
Но нет, Джейн кто-то забрал. Его запах тёк в мои ноздри гадким шлейфом – комбинация сладковатого шерстяного сукна и мускуса одеколона. Он даже оставил метку в моём туалете. Я тут же переметил это место.
Самым же худшим было, что я не знал, друг он для Джейн или враг. Не знала этого и она: даже если бы он был ей совершенно незнаком, Джейн могла бы уйти с ним по доброй воле.
Я мысленно зарычал. А затем я взялся за дело.
Запах Джейн было легко отследить. Даже с учётом того, как мало мы были вместе, я хорошо его запомнил. Он имел чёткий зов, который отпечатался в моей памяти.
Двинувшись обратно через двор, я увидел, что Хейли уже стоит на ногах, пусть и некрепко, и осматривается по сторонам. Я ободряюще обнюхал её морду, после чего покинул двор, попутно толкнув ворота плечом, чтобы они закрылись.
Я проследовал по переулку до Роби-стрит. Выскочив на оживлённую при свете дня улицу, пробегая мимо людей, я не раз услышал тревожные крики. Как полагали жители Галифакса, на улице средь бела дня появился большой и потенциально опасный волк – дикое животное! Мамочки хватали детей на руки, прохожие сходили с пути, оставляя тротуар в моём распоряжении. Один курьер даже свалился с мотоцикла, потеряв контроль, пока я пересекал улицу.
Несколько минут спустя я услышал вой сирен. Я откинул голову назад и завыл на бегу. «Моя стая!» - подумал я. «Вместе мы найдём Джейн!». Запах её становился всё ярче, я был уже почти на месте.
И тут я осознал свой просчёт. Единственной причиной, по которой в моём направлении могла двигаться патрульная машина было то, что кто-то позвонил в участок и сообщил о диком животном на улице. У меня не было времени для объяснений с патрульными. Даже если бы они опознали во мне одного из фрилансеров «Одинокой Звезды», меня могли арестовать за нахождение в обличие волка в черте города. Мне нужно было скинуть их со следа.
«Форд Америкар» с золотыми звездами на дверях вынырнул из-за угла в квартале от меня, но я надеялся, что патрульные меня ещё не увидели. Проскользнув между двумя припаркованными машинами, я змеёй скользнул в магазин. Я был быстр и осторожен, никто из посетителей меня не заметил. Ревущая музыка заглушала вой сирен, а потому никто не обернулся к дверям, пока я полз мимо стеллажей. Но через секунду я понял, что полицейские всё же меня засекли. Сирены завыли ближе, затем раздался скрип тормозов, когда машина резко притормозила у магазина.
Я мысленно воздал хвалу духам – мне повезло оказаться в одёжной лавке. Я ОБЕРНУЛСЯ человеком, затем стянул джинсы с прилавка и надел их. Мне снова повезло – размер оказался больше моего, а не меньше. Затем я так же стащил с прилавка безразмерную майку, влез в неё и выпрямился - руки в карманы, чтоб джинсы не свалились.
Хлопнула дверь машины, из которой выпрыгнул полицейский. Второй последовал за ним, доложив диспетчеру обстановку.
Я направился к выходу аккурат в тот момент, когда патрульный вошёл в магазин с пистолетом в руке, скомандовав НЕМЕДЛЕННО очистить помещение. У меня не возникло и мысли перечить служителю порядка. Я свернул в переулок, надеясь, что никто не обратит внимания ни на мои босые ноги, ни на ярко-оранжевую краску против воров, которой я испачкал джинсы, пока оторвал капсулу, чтоб она не включила тревогу, рванув на выходе из магазина. Оранжевое пятно на колене выглядело как свежая кровь, а краска капала на тротуар.
Я увидел скобяную лавку, где «приобрёл» моток прочного шпагата таким же способом, что и джинсы с майкой. Я чувствовал себя виноватым, но успокоил себя тем фактом, что в действительности не нарушил закон. Джейн была похищена, а значит, я был офицером на задании. Сказав себе так, я подвязал краденые джинсы верёвкой, затем огляделся по сторонам.
Парни в униформе вернулись в свою машину. Могу себе представить сокрушенное выражение их лиц в шлемах, закрытых визорами: волк буквально растворился в воздухе! Я был рад, что приехавшие ребята были не из Магических Ударных Сил – эти бы сразу поняли, что имеют дело с оборотнем, и обнаружили мою истинную сущность, оглядев местность астральным зрением.
Я не осмелился снова обернуться волком. Вместо этого я спокойно вернулся обратно к концу квартала, где в последний раз ощущал запах Джейн, и подождал пока копы уедут, а тротуар опустеет. Тогда я опустился на корточки рядом с припаркованной машиной - будто бы я что-то обронил, и пытаюсь найти. Я прижал нос к тротуару, закрыл глаза и глубоко вдохнул запах бетона.
Чёрт, человеческим носом унюхать что-либо оказалось довольно сложно. Конечно, моё обоняние превосходит человеческое, но после того, как я побыл в волчьей шкуре, это было, словно у тебя сильный насморк. Я уловил лишь слабый аромат Джейн.
Этого мне было достаточно. По крайней мере, я знал, что она была здесь.
Я проделал то же самое в конце каждого квартала. Иногда мне приходилось возвращаться назад или заворачивать за угол, выбирая направление и перепроверяя себя. Всё это занимало уйму времени: мне приходилось дожидаться, чтоб пешеходы, которые меня видели на предыдущем месте, прошли мимо, не заподозрив чего-нибудь. Но шлейф рос и становился более и более ясным. Я уже знал, что найду Джейн в квартале или двух отсюда. Но более ярким становился и запах человека, который забрал Джейн. Мне следовало быть осторожным.
Я стоял у Терминал Роуд, лицом к массивному прямоугольному зданию железнодорожного вокзала Виа Рэйл, античную каменную колоннаду и скульптуры которого столетие назад убрали из-за поездов на магнитной подушке. Виа Рэйл была тем, что называлось «корпорация Короны» в те времена, когда существовало такое государство как Канада. Она прославилась, соединяя нацию «от моря до моря»: можно было сесть на поезд в Галифаксе, а спустя пять дней выйти из него на побережье Тихого океана, в Ванкувере.
Теперь, когда Ванкувер поглотил Совет Салишей-Шидхе, поезда в этот город больше не ходили. Не проходил их путь и по тем местам, что прежде назывались «Центральной Канадой», принадлежавший Совету Алгонкинов-Маниту. Не было и рейсов в Квебек, объявивший себя независимой нацией в 2022. Теперь поезда отправлялись на юг, через Буффало и Детройт, сворачивая туда от Виннипега. А Виа Рэйл стала частью корпорацией Симингтон, которая, в свою очередь принадлежала немецкой мегакорпорации Сэдер-Крупп.
Хотел бы я знать, куда забрал Джейн тот человек, что пришёл за ней. И не было ли слишком поздно пытаться остановить его.
Я вошёл в здание в полном внимании. Терминал отдавался пещерным эхом звуков голосов, объявлявших прибытие и отход поездов. Волна запахов – люди, мета, фаст-фуд и раздражающий жгучий запах жареного кофе. Не было никакой возможности отследить здесь запах Джейн – ну, уж точно не форме человека. Мне пришлось полагаться на зрение, чтобы найти её.
Я ступил в толпу и вдруг услышал музыку впереди. Сперва я подумал, что это бумбокс, но увидел, что это Музыкальный Человек. Несмотря на свою цель, на секунду или две я был захвачен музыкой.
Музыкальным Человеком его звали все, с кем он жил по соседству на Северной Окраине. Никто не знал его имени. Он был немым, или просто однажды решил не говорить ни слова. Вместо этого он общался через музыку. Он был тощим, для своей расы, темнокожим человеком в возрасте «за пятьдесят». Встань он рядом со мной, его голова седеющих волос достала бы мне лишь до солнечного сплетения. Все эти годы он тратил каждый нью-йен на кибер-имплантаты весьма специфичного типа. Под его кожей была скрыта сложная система сенсоров, синтезаторов и громкоговорителей, издававших невероятный набор синтезированных звуков, от бубнящей механической гитары до чистейшей высокой флейты, от инфразвукового крика кита до звонка колокольчика.
Музыкальный Человек, очевидно, собирался взглянуть на мир, раз вдруг оказался в пассажирском терминале. С местных уличных музыкантов Виа Рэйл драл за лицензию просто заоблачные поборы. Видимо, мужик поднял изрядно ньюйен за последние дни.
Я коротко кивнул ему и поспешил дальше. Он ответил мне воем сирены, пробежав пальцем по овалу на внутренней стороне плеча, затем подмигнул, сопроводив это ударом цимбалов.
Бодро двигаясь сквозь терминал, я пытался одновременно найти Джейн и не привлекать внимания к своей персоне, пока мои глаза рыскали в толпе. Я высматривал её у расписания, возле автоматов по продаже билетов, в зале ожидания, будках связи, у фудкорта и даже на платформах у поездов. Последние были мешаниной из звуков и движения, заполненные волнами пассажиров. Высокоскоростные поезда прибывали и убывали, издавая резкий высокочастотные свист, неразличимый человеческим ухом. Этот звук ставил дыбом шерсть на моих ушах и заставлял скрежетать зубами.
На меня обратили внимание несколько человек. Охранники Виа Рэйл подозрительно бросали взгляды на мои босые ноги подвязку джинс, пытаясь понять, не собираюсь ли я стрясти несколько кредитов с пассажиров. Помогало то, что джинсы и майка были практически новые, что создавало вид, будто бы вещи не по размеру подобраны намеренно, в угоду стилю. Я лишь надеялся, что никто из охранников не спросит, на какой поезд я сажусь, и не попросит предъявить билет. Если б у меня были с собой деньги, я бы купил билет до ближайшей станции, чтоб всё выглядело правдоподобно. Но я оставил денежный чип дома, когда ОБЕРНУЛСЯ, и теперь охранники весьма легко могли счесть меня за «не-гра» и чертовски быстро вышвырнуть из здания станции.
Я вернулся в лобби вокзала, чувствуя разочарование. Я нигде не смог уловить запаха Джейн. Когда я уже подумал, что она села в поезд и уехала, я внезапно увидел её, выходящей из туалетной кабинки. Я мысленно выругался: если бы я оказался в здании на несколько секунд раньше, то смог бы пристроиться рядом и тихо разузнать у неё, что происходит.
Я приблизился к ней так спокойно, как только мог, улыбнувшись и кивнув. Её глаза скользнули по мне на мгновение, затем её взгляд побежал дальше. В нём не было ни намёка на то, что она меня узнала. Я подавил досаду и проследовал за ней, чтобы понять, была ли она ещё с тем, кто отравил Хейли.
О да, он оказался рядом. Он сидел на пластиковом стуле около кабинки, высокий и стройный. Волосы, цвета воронова крыла, до плеч, убранные золотой заколкой, открывали остроконечные уши эльфа. Он был дорого одет в стиле корпоратов: чёрная рубашка с воротником-стойкой и чёрный же костюм в тонкую золотую полоску. Форму заколки в волосах повторял зажим галстука на груди – меч из золота. Глаза его тоже были золотыми – или имплантаты, или контактные линзы. Тщательно подстриженные усы и борода обрамляли тонкую линию губ. По всему, от одежды до взгляда было ясно: это был мужчина, воспринимавший всё в своей жизни крайне серьёзно.
Я был теперь достаточно близко, чтоб почуять его запах: дорогой костюм из шерсти, одеколон, которым он пользуется. Ещё, из одного кармана его костюма, я чувствовал лёгкий запах того, чем он одурманил Хейли. Я был рад, что он не использовал его на Джейн – ему бы пришлось везти её, и тогда я бы её ни за что не нашёл.
Эльф поднялся на ноги с непередаваемой грацией. Он стоял незыблемо, в явной готовности ко всему, его сверкающие глаза инстинктивно высматривали угрозу. Он был чистой альфой, лидером своей стаи. Ему было комфортно в этом теле, в котором он знал каждую мышцу, каждое сухожилие. Однако, он не полагался только на своё тело. Несмотря на свой элегантный покрой, лёгкая выпуклость под левым плечом давала понять, что там скрыта кобура с оружием.
Я сдвинул своё зрение на астральный план и увидел, что аура эльфа представляет собой физического адепта – существо, чьи магические способности превращают его тело в оружие. В районе левого уха у адепта было мёртвое пятно – видимо, какой-то имплантат. А вот глаза были настоящие, просто скрывались за линзами.
Эльф протянул Джейн синий прямоугольник. Билет. Находясь на астральном плане, я не мог прочитать название станции, но одно я знал точно: синие билеты были «в одну сторону». Они куда-то уезжали – и не собирались возвращаться.
Я вернул зрение на физический план – слишком поздно: Джейн уже спрятала билет.
Джейн осмотрелась вокруг и нахмурилась:
- Я была здесь, - сказала она мягко, словно пытаясь вспомнить что-то, - но тогда всё было по-другому. Они использовали мел, чтобы писать время отправления. И поезда были… другими. Они были на металлических колёсах. И испускали дым… - она моргнула, как бы пытаясь вспомнить больше.
- Это была другая эпоха, Маретриэль.
Я мысленно повторил это слово: «Маретриэль». Звучало по-эльфийски. Было ли оно именем Джейн? Я не думаю, что оно было просто проявлением ласки, но даже если и так, оно прозвучало, словно эльф хорошо знал Джейн. Или же он точно знал о её расстройстве – вере в то, что она жила здесь столетия назад – и высмеивал это.
Эльф поднял руку и посмотрел на часы – разумеется, золотые! – затем снова заговорил:
- До отправления нашего поезда осталось десять минут, Маретриэль. Нам пора.
Пока Джейн с готовностью проследовала за ним, моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Как я мог остановить её? Более того, должен ли я её останавливать? Что, если эльф – просто её друг или родственник, который узнал, что Джейн в Галифаксе, что она страдает от потери памяти, и приехал забрать её домой?
Нет, такая версия не подходит. Друг не стал бы травить Хейли, стараясь добраться до Джейн. Друг подождал бы, пока я или Джем вернутся домой, объяснил, кто он, и попросил бы придержать Хейли, пока он забирает Джейн. Эльф явно ожидал, что Джейн окажет сопротивление – для этого он и принёс с собой снадобье. То, что Джейн ничего не помнила и абсолютно доверчива, оказалось неожиданной удачей. Ему оставалось лишь отравить Хейли.
Как он узнал, где её найти? Меня он точно не знает – его буравящий взгляд уже скользнул по мне один раз, и он не распознал во мне угрозу. Он не знал, кто я, и не знал, что именно из моего дома он выкрал Джейн.
Я последовал за Джейн и эльфом к эскалатору, ведущему к поездам. Пока ступени эскалатора поднимали нас к платформе, я лихорадочно думал. У меня нет ни единой мысли о том, как задержать их посадку на поезд, как забрать Джейн у эльфа прежде, чем двери вагона закроются перед моим носом.
Эскалатор рядом, меньше чем в метре от нас, вёз пассажиров в обратную сторону, с платформы. Лица у них были скучающие или усталые, и потому никто не обращал внимания, как я шарю глазами по сторонам в поисках озарения.
Тут я услышал звуки Музыкального Человека на выходе с эскалатора. В то же самое время я услышал и прибывший поезд, и тут увидел, как эльфа перекосило от высокочастотного свиста. Это подсказало мне, что за имплантат установлен в его ухе. И тут у меня возникла идея.
Дело в том, что Музыкальный Человек мне задолжал. Как-то ночью я спас его задницу, когда шайка бандитов решила использовать его в качестве тренировочной груши с музыкальным сопровождением. Той ночью я был в патруле и добавил в этот аккомпанемент с помощью своих зубов и когтей новые звуки. До сих пор с удовольствием вспоминаю вопли и крики, когда я вонзал когти в их запястья и колени. Всё, что я мог тогда сделать – это умерить инстинкты, чтоб не прикончить несчастных мудаков.
Когда последний из них уполз, чертыхаясь и оставляя окровавленный след, я ОБЕРНУЛСЯ и помог Музыкальному Человеку подняться на ноги. А ещё я дал ему совет: если вдруг снова понадобится моя помощь, нужно, чтоб его синтезатор издал свист высоким тоном, таким, что только волчье ухо его услышит. Что он и продемонстрировал на близком расстоянии – к величайшему моему сожалению.
А теперь мне нужна была его помощь.
Как только эскалатор вынес Джейн и эльфа на платформу, я махнул Музыкальному Человеку рукой, стоя за их спинами. Затем я вложил два пальца в рот, как бы свистнув, и стукнул себя кулаком в грудь.
Музыкальный Человек дураком не был. Он тут же словил, что я хочу ему сказать. Мелодия, которую он играл, внезапно смолкла. Он прижал палец к пупку.
Я крайне вовремя зажал уши. Высокочастотный свист, буквально взрывающий уши тех, кто его слышал, разнёсся по округе из подкожных динамиков Музыкального человека. Имей вы мой слух, вы бы услыхали его за километр.
Люди и мета на платформе ничего не почувствовали. Но эльф всё услышал. Его кибернетическое ухо – а точнее, имплантат, расширяющий слуховой диапазон – передало этот высокочастотный звуковой удар прямо в мозг. Он согнулся вдвое, прижав руку к левому уху.
В то же самое мгновение я схватил Джейн на руки и стиснув зубы от боли, звучащей в ушах, прыгнул на металлическую поверхность, разделявшую два эскалатора. В мгновение ока мы скатились по этой «горке» с бешеной скоростью. Я приземлился аккурат на задницу с такой силой, что не будь я оборотень, этот синяк сходил очень долго. Затем я вскочил на ноги, всё ещё держа Джейн на руках.
Она была слишком удивлена моими быстрыми действиями, чтоб как-то реагировать. Она – но не эльф, оставшийся наверху. Даже через свист Музыкального человека я услышал рикошет пули, ударившей в то место, где секундой ранее была моя задница. Эльф, возможно, знал Джейн достаточно долго, чтоб назвать её по имени, но он точно недостаточно ценил её жизнь – иначе он не стал бы стрелять. Или же он был чертовски хорошим стрелком, чтоб рассчитать выстрел так, что пуля её не поранит. Только моя скорость спасла меня.
Люди вокруг кричали, некоторые лезли на поверхность между эскалаторами, пытаясь уйти с линии стрельбы. В этом была удача для меня: теперь эльф не мог спуститься вниз моим способом.
Я бежал зигзагом через терминал, заполненный пассажирами, перепрыгивая через их багаж, когда он оказывался у меня на пути. Уголком глаза я видел бегущих по направлению ко мне охранников. Мне моментально пришло в голову, что Джейн может попытаться вывернуться у меня из рук, так что я решил на бегу рассказать ей правду – слегка сгустив краски.
- Джейн, это я, Ромулус. Я - друг, Вы были у меня в гараже. Вы не можете доверять эльфу. Он собирался накачать Вас какой-то дрянью, чтоб Вы были с ним. Вы видели, что он сделал с Хейли, немецкой овчаркой? То же он собирался сделать с Вами.
Понимание скользнуло в её глазах: - Галденистал сказал мне, что собака спала!
- Это его имя? Куда он Вас вёз? – спросил я.
- Я не знаю.
Твою ж мать! Снова-здорово…
Я пробежал почти всю станцию к выходу на восточной стороне. Двери были практически перед нами. Они вели на пирс, где было множество контейнеров и погрузочного оборудования. Это был превосходный лабиринт, в котором преследователи могли потеряться. И если я не потеряю эльфа, я всегда могу спрятаться за контейнер, ОБЕРНУТЬСЯ и вцепиться эльфу в глотку. Без сомнения, элемент неожиданности будет на моей стороне. Если, конечно, эльф не взглянул на меня астральным зрением - в этом случае он уже знал мою истинную форму.
Я вломился плечом в двери, заставив их распахнуться. В этот момент стекло в дверной раме рядом разлетелось на тысячу осколков. Мгновением позже я получил пулю в бедро.
Это было невероятно больно. Я пошатнулся, Джейн выскользнула из моих рук. Она приземлилась на ноги, но осталась стоять и смотреть на двери, качавшиеся за моей спиной, пока очередь пуль проделала в них череду отверстий.
- Беги! – закричал я на неё, зажимая пробитое бедро. Кровь из него текла рекой, уже пропитав штанину. Я заковылял в сторону от линии стрельбы.
- Они стреляют по нам! Чёрт! Беги!
Джейн не нужно было большего ободрения. Она повернулась, бегом обогнула здание и исчезла за углом.
Постаравшись вытянуть ногу настолько, чтоб с неё можно было стащить джинсы, я снял одежду и выбросил её в кучу мусора поблизости. Затем я ОБЕРНУЛСЯ. Боль тут же уменьшилась, но запах моей собственной крови ударил мне в ноздри. Я навострил уши и услышал, как изнутри здания кто-то бежит по направлению ко мне. Дверь начала открываться, времени на то, чтоб убежать, не было.
Я сделал единственную возможную вещь: отполз в тень и лёг так, чтоб не было видно раненую ногу и лужу крови на асфальте. Затем я притворился, что меня кусает блоха, и я пытаюсь вычесать её здоровой ногой.
Эльф вылетел из дверей и перекатился вниз. Он вскочил на ноги, перестав стрелять, но всё ещё поводил по сторонам стволом своего «Узи», держа его в левой руке. Его золотые глаза сверкнули в моём направлении, и он на мгновение поймал меня в прицел. Я посмотрел на него с тупейшим выражением на лице, оскалился и вывалил язык. Каждый мускул в моём теле напрягся. Или блеф будет удачен, или я труп.
Золотые глаза скользнули дальше. Эльф вытащил что-то из кармана, рассмотрел, что это было, и выбросил прочь. Затем он повернулся и побежал прочь в том же направлении, в котором скрылась Джейн.
Я молча выругался, провожая его взглядом. Затем я встал, слегка пошатываясь от боли в ноге, и похромал вслед за ними, мысленно завывая при каждом шаге.

**********************************************************************
Дорогие все. Перевод книги, безусловно, продолжится до конца. Но если вам нравится начатое мной до такой степени, что хочется отблагодарить материально, то любая уместная для вас сумма будет с признательностью принята переводчиком на счета:
PayPal - ctaxgb@gmail.com
Сбербанк: 4276 3800 5303 5619

Из Facebook.

Глава 5.
Старые Могильники – самая древняя часть города. Возможно, когда-то у неё было другое название, но сейчас все называли её именно так. Некоторые из надгробий датировались второй половиной восемнадцатого века – временем основания Галифакса.
Я прошёл по Спринг-Гарден Роуд, пока не пришёл к кладбищу, на метр возвышавшемуся над улицей. Могильники представляли собой площадь, разбитую на блоки и окружённую кованой оградой с декоративными шипами. Главный вход был на Баррингтон-стрит, но ворота там наглухо заклинило от ржавчины. Надгробия могил были столь древние, что их никто уже не навещал очень давно, и ворота простояли закрытыми едва ли не столетие.
Старое городское кладбище – часть города, которая всегда пустынна по ночам. Издавна ходили слухи, что его населяют привидения, но только после Пробуждения 2011 года, когда магия вернулась в мир, это стало правдой. Призраки, о которых говорили, собрались на кладбище, чтоб дать пинок-другой тем, кто вторгся на место их последнего пристанища – сперва парализовав их своим ледяным прикосновением, а затем вселив в них могильный ужас. Когда занялась заря, на Старых Могильниках нашли не одно свежее тело, чья душа покинула этот мир в результате сердечного приступа.
Я взобрался на витую кованую ограду, возблагодарив духов, что у меня нет аллергии на железо, и спрыгнул внутрь кладбища. Надо мной тихо трепетали листья столетних дубов – разительный контраст с тем бедламом, что творился по соседству, в Городских Садах.
Я прошёл через мрачный лес обелисков и древних массивных монументов, увенчанных херувимами. Были и простые надгробные камни из сланца, надписи на которых поглотило время – верхний слой сланца отслоился столетия назад, как отмершая кожа. Место должно было иметь смрад смерти, но похоже, это было всего лишь моё воображение. Когда я хорошенько принюхался, я уловил лишь запахи древесных соков да хорошо унавоженной почвы.
Я не приметил ни малейшего знака присутствия дилера и начал уже было подумывать о том, что Шпилька дал мне ложный след. Вокруг не было ни души, и мне не было видно ни единого условного знака, которыми дилеры помечают тайники для своих клиентов.
А затем я увидел свежие цветы. Они стояли в щербатой стеклянной вазе перед гранитным обелиском. Цветы действительно были СВЕЖИМИ – я чувствовал их аромат. Имя на надгробии уже было не прочесть, но годы жизни были различимы. Кто бы не лежал под ним, он умер полтораста лет назад.
Я услышал лёгкое «клик!» позади и обернулся. На скамейке под дубом, в нескольких метрах, сидела и смотрела на меня женщина. Видимо, я не заметил её раньше из-за того, что она сидела неподвижно и с подветренной стороны. Руки её были сложены на коленях, что-то держали, она смотрела на предмет. Я сдвинулся рассмотреть её так, чтобы свет фонарей с улицы мог осветить её силуэт…
- Джейн? – ахнул я.
- Кто Вы? – спросила она, посмотрев на меня. На какое-то мгновение я подумал, что ошибся – но нет: это была моя Джейн Доу. Эти глаза я узнаю из тысячи.
- Это я, Ромулус – сказал я. – Помните? Мы встретились на Острове Джорджа, потом Вы вернулись со мной на ховере в полицейский участок.
- Мы никогда ранее не встречались – сказала она столь же уверенно, как коронер объявляет о смерти.
- Встречались! – заверил я её. – Вы просто не помните. Ваша память… не в порядке.
В её руках было то самое ожерелье, что я видел на ней – серебро блеснуло, когда она надела его на шею и застегнула.
- Почему Вы здесь, Джейн? – спросил я.
- Я пришла встретиться… - её голос стал неуверенным.
Я прямо ощетинился: неужели Джейн пришла сюда встретиться с дилером? Не трупосвет ли сожрал её память? Не может быть, ведь тролль сохранил разум и воспоминания после того как «закинулся» Ореолом. И у Джейн не было того безумного пугающего взгляда, который я видел у тролля.
- Я дал Вам адрес приюта на Баррингтон этим утром, - сказал я ей. – Вы там были?
- Не знаю. Я проснулась и… просто пошла по городу. Я пришла сюда навестить дочь.
Я оглянулся вокруг: - Здесь? Ночью?
Она указала на могилу со свежими цветами: - Матильда лежит прямо здесь.
Мысль о том, что Джейн может являться матерью кого-то, кто умер почти два столетия назад, буквально выморозила меня. Затем я прогнал её: это невозможно! Джейн явно страдала от амнезии и, судя по тому, что она отмочила в кабинете у врача, расщепления личности. Одним духам известно, что ещё не так было у неё с головой, но она явно спятила, если верит, что кости в той могиле принадлежат её дочери. Или не спятила?
Джейн расстегнула ожерелье и протянула его мне: - Посмотрите, в медальоне есть её портрет.
Я не собирался касаться серебра.
- Откройте, пожалуйста – попросил я её. Она нахмурилась, но выполнила мою просьбу.
- Протяните, чтобы я видел.
Она протянула ожерелье вперёд.
Я склонился чуть ближе над медальоном. Внутри, на поверхности металла, было маленькое двумерное изображение в чёрно-коричневых тонах. Это было изображение женщины. Портрет был размыт, рисунок расплылся, но я всё ещё мог различить на нём женщину с длинными, собранными назад волосами. Длинный подол её платья с белым кружевным воротником почти скрывал чёрные туфли на низком каблуке.
Я не знал, что сказать. Пошутить над Джейн или воззвать к её разуму? Женщина на фото напоминала Джейн, но она была примерно того же возраста. Джейн могла увидеть ожерелье в какой-нибудь лавке старьёвщика, заметить схожесть и купить этой причине.
- Хорошее фото, - пробормотал я отсутствующе. – Похоже, старое…
- Это ферротип, - ответила Джейн. Она закрыла медальон и пробежала пальцем по его поверхности – жест, словно бы это было самое дорогое её сокровище. Затем она снова надела ожерелье.
Я посмотрел по сторонам – ни единого признака дилера. Бродяг в переулках у кладбища было предостаточно, но ни один из них не походил на желавшего заключить сделку.
Джейн начинала меня нервировать. Не только потому, что бродила по портовой части города, не имея ни малейшего понятия, где она и кто, но и потому, что настолько доверяла незнакомцам (одним из которых был я). Будь я вором, забрать у неё ожерелье было проще простого – несмотря на явную для неё сентиментальную ценность, она сама практически отдала мне его в руки.
Уязвимость Джейн тронула меня. Она была взрослой женщиной, вела себя как ребёнок. Когда она зевнула, я увидел, что ей едва хватает сил держать глаза открытыми. Если б я оставил её здесь, она бы просто заснула прямо на скамейке. Я не хотел оставлять её на корм призракам.
- Вы выглядите уставшей, - сказал я. – Пойдёмте, у меня есть место, где Вы сможете выспаться.
Она на мгновение сверкнула глазами, как бы взвешивая моё предложение.
- Вы будете в безопасности, - заверил я её. – Обычно я сплю днём. Можете спать на кушетке, моя кровать Вам бы точно не понравилась.
Она кивнула: - Хорошо.
Мы перелезли через ограду и двинулись обратно к холму на Роби-стрит. Я бы сказал, что Джейн была вымотана, но у неё хватило сил не отстать от меня за эту двадцатиминутную пешую прогулку. Наконец, мы подошли к дому, построенному в прошлом веке, двухэтажному зданию с остроконечной крышей. Я провёл Джейн вокруг дома и открыл ворота, ведущие на задний двор. Джем и я не потрудились их закрыть, поскольку знали, что ждёт грабителей: сорок килограммов чистой ярости, натренированной остановить в три секунды любого, кто осмелится войти без разрешения.
Как только я вошёл во двор, Хейли почуяла мой запах. Низко стелясь, сильная, она рванулась ко мне через весь двор. Добежав, она припала на передние лапы и одарила меня радостным игривым лаем. Несмотря на такое приветствие, она ни на миг не забыла о своей обязанности, следя одним глазом за Джейн, если та вдруг решит сделать угрожающее движение. Но я знал, что проблем не возникнет: по пути сюда я предупредил Джейн о Хейли. И сейчас я не чувствовал страха в её запахе или движениях – расслабленных, спокойных, без угрозы… С ней всё будет в порядке.
Хейли была отличной сукой чистокровной немецкой овчарки - без всяких признаков дисплазии, которая выкосила эту породу. С точки зрения Джем, Хейли была «слишком мягкой» для полицейской работы. Но она произвела на свет несколько помётов превосходных щенков, многие из которых посвятили себя работе в патрулях К-9 «Одинокой Звезды».
Я нагнулся и позволил Хейли лизнуть меня в лицо, ответно чмокнув её в нос. Вы не могли бы назвать это любовью – во всяком случае, не в том виде, в каком это есть у людей. Я был отцом пары её помётов, и с ней было прикольно возиться, но даже с учётом того, что она была умной собакой, всегда была какая-то тонкая грань, разделявшая нас. Вы бы могли скандалить и принимать это как должное. Мне же нужно было стимулировать мозги, что было возможно только среди людей и мета. И всё же, я надеялся, что Хейли не будет ревновать к Джейн.
Чёрт, куда это я забрёл в своих мыслях? Похоже, эта женщина притягивала меня больше, чем я полагал.
Я закрыл ворота и двинулся к гаражу. Там-то я и спал – не слишком, по человеческим стандартам. Включив свет, я впервые оглядел место с точки зрения человека: спартанская обстановка, практически без мебели, место, где мог бы спать зверь. Немногочисленную мебель составляли: старая кушетка, на которой я иногда сворачивался кольцом, деревянный стол и одинокий стул, служившие мне в тех редких случаях, когда я ел человеческую пищу, калорифер и стопка одеял, бывших мне кроватью. Несколько голотипов висело на стенах в качестве украшений: пейзажи, напоминавшие мне о лесе, где я родился.
Дома, в убежище, я обычно ОБОРАЧИВАЮСЬ в форму волка. Так мне удобнее. Но чтобы общаться с Джейн, мне приходилось оставаться человеком. Я подвинул стул, чтобы она могла сесть.
- Будете что-нибудь есть? Тут не так много всего – обычно я не ем дома, но могу попробовать что-нибудь приготовить.
Я открыл дверцу шкафа, сдвинув в сторону банки с собачьей едой в попытках найти что-либо, что покажется человеку вкусным. М-да, негусто…
- Я не голодна, - сказала Джейн. – Я думаю, что я просто засну…
Она опустилась на кушетку, пристроив одну из подушек себе под голову. Я взял одеяло, чтобы укрыть её, но понял, что на одеяле полно собачьей шерсти, и оно пахнет мной – то есть, мокрой псиной.
- Одну минуту, - смутился я. – Я принесу одеяло из дома.
В доме горел свет: Джем ещё была на ногах. Я постучал, она подошла к двери. Когда она ответила, я попросил у неё чистое одеяло:
- Всего на одну ночь, - объяснил я. – У меня гость.
- Ну да, конечно, - сказала Джем, приподняв бровь. – Это та красотка, что ты приволок домой? Ты уверен, что она тебе подходит?
Одна из вещей, которую я ненавижу, будучи в облике человека – это краснеть. Я надеялся, что Джем не посмотрит в окно, но должен был знать её лучше – органы чувств у Джем едва ли не лучше, чем у Хейли.
Джем – орк, а у них отличное ночное зрение. Она низковата для своей расы, с копной непослушных кудряшек и бёдрами, которые, как она говорит, сделали бы из неё отличную мамашу. Но детей, насколько я знаю, у неё никогда не было. Вместо этого Джем посвятила всё своё время своим псам – «деткам», как она их называет.
Она, видимо, почувствовала мой дискомфорт, поскольку язык её жестов тут же сменился.
- Конечно, Ромулус, - произнесла она мягко, - у меня есть для тебя одеяло.
Я ждал на заднем крыльце. Все те годы, что я знал Джем, я никогда не входил в её дом. Ну, не совсем. Однажды я был внутри, и мне было в тот раз крайне неуютно. Собакам запрещено входить в дом, и когда я вошёл, я ощутил это как возможный прецедент – даже учитывая тот факт, что я был в человеческом облике. После нескольких весьма некомфортных минут на кухне я извинился и вернулся к себе в гараж. С тех пор, если мы с Джем хотели поговорить, мы встречались на заднем крыльце.
Часть моего уважения к Джем исходила из того, что она была отличным тренером для собак. Её голос отдавал команды, как свист хлыста, но она могла и приласкать одним словом, и тогда голос становился таким, что возникало ощущение, будто тебе почесали живот. Она тренировала собак в К-9 «Одинокой Звезды», по меньшей мере, десять лет – дольше, чем я прожил в Галифаксе. Я слышал, что она участвовала в экспериментах «Одинокой Звезды», тренируя адских гончих в качестве охранников.
Я бесплатно жил в гараже в обмен на помощь в тренировках. Я демонстрировал молодым псам навыки, подкрепляя это обучение, если необходимо, укусом или рыком от «пса» куда мощнее и больше их. Но пока я стоял на заднем крыльце, ожидая Джем с одеялом, я чувствовал себя как глупый щенок.
Когда она вернулась, я кивнул в знак благодарности и поспешил с одеялом в гараж – только для того, чтоб увидеть там Джейн с одеялом, перепачканным собачьей шерстью, натянутым до подбородка. Она лишь слегка поёжилась, когда я осторожно снял его и заменил чистым. Мне показалось, что она что-то пробормотала во сне – мужское имя. На мгновение я заревновал, затем подавил в себе это глупое чувство. Я устроился около Джейн и потёрся щекой о её руку. Джейн была прекрасна в своём сне, расслабленная в мире с самой собой.
Моего прикосновения было достаточно, чтобы она резко проснулась. Её глаза широко открылись от ужаса, глядя прямо в мои.
- Пожалуйста! – прошептала она неистово. – Не отдавай меня им!
Она моргнула, пытаясь понять где она. Затем посмотрела вокруг, осознавая, что она в гараже, со мной. Что бы ужасное ни было в мыслях Джейн, оно исчезло, уступив место спокойствию, лицо её разгладилось.
- Не бойся, - ответил я. – Здесь ты в безопасности.
Она кивнула, свернулась калачиком на кушетке и закрыла глаза. Через пару минут её дыхание стало ровным, и Джейн заснула.
Я продолжал смотреть на Джейн. Где та угроза, от которой нужно было её защитить? Было ли моё чувство первым всплеском любви, которую люди чувствуют по отношению друг к другу? Это нахлынуло слишком быстро, слишком скоро – я знал Джейн всего один день. Я даже не знал, как в действительности её зовут.
Тут мне стало смешно. Что такое «имя», на самом-то деле? У меня не было имени, когда я родился. «Ромулус» было кличкой, которую мне дали первые приёмные родители. «Нормальной» фамилии у меня не было до сих пор. Да и что такое «имя» для того, кто, как я, каждый день ходит меж двух миров?
Моё любопытство к Джейн росло. Я знал старую поговорку: «любопытство убило кошку». Но кошки – глупые создания, если так посмотреть. Настолько глупые, что суют свой нос к чужим на задний двор и лезут на дерево в поисках неприятностей. Моё любопытство не было чем-то, что ведёт к неприятностям. Я лишь хотел узнать о Джейн побольше. Но где искать первый кусочек этой головоломки? У меня не было ни малейшего понятия. Разве что… Да нет, это бредятина. Такое не может быть правдой.
Но был лишь один путь выяснить это.

Из Facebook.

Глава 4.
Этим же вечером я прогуливался в районе Городских Садов, дожидаясь, пока стемнеет. Город тогда затихает, на улицах становится меньше народу, и потому ночь для меня – куда более естественное время для того, чтобы выйти на прогулку.
Сады были публичным парком до начала этого столетия. Но после того, как был изобретён симсенс (мультимедийная технология, позволяющая записать опыт и реакцию субъекта на внешние раздражители, чтобы создать дополненную реальность или симулятор реальности), люди потеряли необходимость посещать парк. Они больше могли не париться по поводу плохой погоды, виртуально гуляя по этим местам – в виртуальности каждый день был солнечным. И уж конечно, вас никто не мог ограбить.
Я брёл меж деревьев по тропе, больше состоящей из ошмётков мусора, чем гравия. Клумбы и газоны заросли сорняками, пруды пересохли до дна, которое стало потрескавшейся грязью, а фонтаны давно перестали работать. Порушенные каменные стены пестрели от граффити. Сады стали прибежищем «не-гров», сквоттеров, строивших хижины прямо на деревьях из обломков и металлолома. Свет мерцал сквозь дыры в стенах этих «домов», грохот музыки доносился из бумбоксов, словно старавшихся перекричать друг друга. Сквозь какофонию завывания гитар и ухающего баса я мог расслышать смех и грубые голоса. Временами до меня доносился шлепок очередной кучи мусора, высыпанной или вылитой прямо из дома.
Земля была покрыта отходами – скверный запах гниющей пищи бил в нос, под ногами хрустели осколки пластика. Кислотная вонь от костров, на которых готовилась еда, плыла в воздухе. Иногда я чуял дымок от гашиша и сладковатый аромат крэка. Иногда попадались и более приятные запахи, напоминавшие о давнишней славе Садов. Я прошёл мимо заросшего розового куста, уцелевшего, видимо, лишь потому, что на нём была уйма шипов, и с удовольствием вдохнул его яркий бархатный аромат.
Я услышал слабый свистящий звук и обернулся аккурат в тот момент, когда бандит скользнул вниз по верёвке, привязанной к одной из хижин на дереве. Одна рука в кожаной перчатке сжимала верёвку, в другой девчонка сжимала «Стритлайн Спешл». Оружие было маленьким, сделанным из композитных материалов. Дешёвая фабричная поделка, низкая точность – но с близкого расстояния вряд ли промахнёшься.
Я проследил взглядом за тем, как её ноги коснулись земли, игнорируя слабый шум, сказавший мне о том, что остальные члены банды окружили меня кольцом. Из полицейских отчётов я знал о том, что эти ребята любят использовать силки из мононитей – этой невесомой штукой толщиной в молекулу можно отсечь жертве голову одним резким рывком. Я подавил желание вжать голову в плечи (от этого всё равно не было бы никакого толку) и сконцентрировал внимание на спускавшейся дамочке. Скорее всего, она – главарь этой банды, который и будет решать, разговаривать со мной или порезать меня на куски, чтоб потом спорить из-за них.
Главарь банды оказалась жилистой девушкой с раскосыми глазами и копной молочно-белых волос. Глаза были кибернетическими имплантами, выглядевшими, как у персонажей аниме, так популярных перед Миллениумом. Большие и широко раскрытые, они придавали её лицу детское выражение. Хотя ей было больше двадцати, я не мог думать о ней иначе, нежели как о девчонке.
На ней была чёрная футболка с обрезанными рукавами, чтобы показать жилистые, но мускулистые татуированные руки – результат постоянных упражнений с верёвкой и прыжков по деревьям – и синие военные штаны с золотой полосой по бокам, явно снятые с какого-то моряка СШАК, совершившего фатальную прогулку в Сады после наступления темноты.
Я встал к дереву, с которого она спускалась, медленно расстегнул молнию на штанах и оставил метку, не спуская с девушки взгляд. Это был вызов, который понял бы даже человек.
Бандитка отпустила верёвку, быстро шагнула ко мне и приставила ствол к моей груди. Я улыбнулся в ответ:
- Этим меня не убить.
Частично это было правдой. Если она выстрелит мне в голову или перебьёт хребет, то я, конечно, умру – как кто угодно. Но в любом ином случае я обращусь в волка, и регенерация восстановит повреждённые органы и кости. Пуля в грудь будет крайне болезненной, рана некоторое время будет кровить и причинять затруднения при дыхании – но она не смертельна.
Она поняла, что я не блефую, опустила пистолет и посмотрела на меня искоса, склонив голову своими детскими глазами на взрослом лице.
- Чо надо?
- Я ищу тролля с рогом, как у единорога, - сказал я, застёгивая штаны. – Он из Сорняков, как и ты.
Последнее было предположением. В момент нападения трупосвета на тролле была куртка с длинным рукавом.
- Нафига?
- Хочу поймать ту штуку, которая прикончила его подельников, - ответил я.
- Ты из «Звезды»? – спросила она голосом, в котором скрывалась угроза.
Пока я обдумывал ответ, я почувствовал, как что-то невесомое спустилось сверху, едва скользнув по волосам и чуть задев моё левое ухо. Я оставался абсолютно неподвижен, зная, что соверши я одно неверное движение – я лишусь головы. А это точно будет случай, когда моя регенерация бессильна.
- Я – охотник за наградой, - сказал я наконец. – «Одинокая Звезда» хорошо платит за убитых и пойманных паранормалов, как то, что прикончило тех Сорняков в гараже на Северной Окраине.
- Чо ты мелешь? Шпилька и остальные были под дозой, вот братва и гикнулась, - фыркнула она.
Я покачал головой: - Это был пара. Я сам видел.
- Ты там был?
- Так получилось. Услышал стрельбу и решил посмотреть.
- Другие, услышав стрельбу, бегут подальше, - сказала девушка.
- Я не из «других», - и я одарил её самой волчьей улыбкой, на которую был способен.
- Погодь минуту, - сказала она, немного поразмыслив, затем подняла руку в перчатке, подав знаки пальцами на языке жестов банд.
Мы подождали в том бедламе, что когда-то был Городскими Садами, «наслаждаясь» грохотом из бумбоксов и криками откуда-то сверху. Низко над парком проплыл полицейский вертолёт, вихрь от пропеллера заставил трепетать ветки деревьев, прожектор шарил по земле, выхватывая хижины из темноты. Я услышал пистолетные выстрелы, одна или две пули срикошетили от золотой звезды на брюхе машины. Я сдержал рычание: сквоттеры стреляли по собственности «Одинокой Звезды», но сейчас было не время поднимать из-за этого бучу.
Вертолёт улетел, звук ротора затих в ночи.
Ветка наверху скрипнула под навалившимся на неё весом, и вниз по верёвке скользнула крепкая фигура. Это был тролль из гаража. Он возвышался надо мной двумя центнерами чистой угрозы. Короткий и толстый рог выступал из центра его лба, нижние клыки скривились, выступая перед верхней губой. Одно острое ухо было порвано, другое украшено серьгами из крышек от банок с содовой. Тролль выглядел «за тридцать», но едва ли вышел из подросткового возраста – тролли не живут дольше пятидесяти и взрослеют рано.
- Привет, Шпилька, - поприветствовал я его, предположив, что именно его имя назвала главарь банды.
Он взглянул на меня, потом на девушку, стоявшую рядом.
- В жизни этого мудака не видел.
- Да ну? – сказал я. – А так? - Я скинул рубашку, расстегнул штаны, позволив им упасть вниз. Опускаясь на четвереньки, я услышал, как она произнесла:
- Нравится показывать, что там у тебя?
Затем я ОБЕРНУЛСЯ.
Повернув уши к троллю, я услышал, как у него перехватило дыхание, пока он смотрел, как меняется моё тело.
- Ты тот пёс, что я видел в гараже, - прошептал он.
Я довольно запыхтел, вывалив из пасти язык. Затем ОБЕРНУЛСЯ обратно.
Главарь банды с удовольствием оглядела моё тело, пока я одевался. Я подмигнул ей, затем обратился к троллю:
- Тот светящийся шар, который я видел, коснулся головы эльфийки…
- Моя подружка… - пробормотал тролль. Судя по его уродливому лицу, он попытался бы меня прикончить, если б я упомянул тот факт, что он случайно выстрелил ей в грудь.
- …Это паранормальное животное, - продолжил я. – Трупосвет. Откуда он взялся?
- Это Ореол.
- Кто такой Ореол?
- Не «кто». «Что»… - его лицо приобрело мечтательное выражение. – Эта дурь – это что-то. Вышибает на раз, становишься после ней слабым, как котёнок, на несколько дней. Но это лучший приход. Как оргазм, только заставляет хотеть ещё и ещё.
- Ты знал, что оно живое?
Тролль покачал своей большой головой: - Нет, пока Панк и Мик не откинулись. Тогда Алиша вошла вошла в астрал, посмотрела на него и начала кричать. Когда эта штука нависла над ней, я решил прикончить тварь. А теперь Алиша там же, где и те двое, тварь убила её.
Главарь бросила на него взгляд: Так Ореол – паранормал? Чувак не гонит?
- Похоже на то, - сказал тролль.
Моё сознание всё ещё пыталось осознать услышанное. Этот ужас со щупальцами, убивший троих в гараже на Северной Окраине, продавался на улицах внаём под видом наркотика. Кто-то нашёл способ содержать трупосветов в городских условиях и продавал их как новейшую дурь - смертельный экстаз, который трупосвет использовал, чтобы питаться своими жертвами.
Похоже, у Департамента по борьбе с наркотиками прибавится работы.
- Где ты достал Ореол? – спросил я.
Тролль посмотрел на меня. Похоже, он колебался, говорить мне или нет. Сдать дилера – самый простой способ попасть на небеса. Но этот дилер оказался виновным в смерти его подружки…
- Тебе нужен шаман или маг, чтобы использовать Ореол – вымолвил он.
- На кой чёрт?
- Нужна магия.
- Я не хочу его использовать, - напомнил я. – Я хочу поговорить с теми мудаками, что его продают. И хочу поймать одного из этих трупосветов.
Тролль задумался, но по его жестам и позе, я полагал, что он даст мне необходимую информацию. Он всё ещё жаждал «Ореол», это было ясно как божий день. Но эта жажда была перемешана со страхом, который он испытал – я мог прочитать это в его глазах так же ясно, как я читаю метки.
- Поищи в Старых Могильниках, - наконец сказал тролль. – Спроси Вауквиса.
Это было необычное имя. Похоже из индейцев микмак.
- Спасибо, - сказал я в ответ.
Анимешная девочка уже потеряла ко мне интерес и взобралась обратно на дерево, растворившись в его ветвях.
- Это будет расплата за Алишу, - сказал я, взглянув на тролля.
- Угу, конечно, - пробормотал он, отворачиваясь. Я видел, что в действительности он мне не верит. Он полагал, что трупосвет прикончит и меня.
Я оскалился остальным бандитам, кто мог ещё наблюдать за мной – и двинулся прочь из парка.

Из Facebook.

Глава 3.
Как только я доставил Джейн в участок, она ушла в несознанку. Она заявила, что ничего не знает о том, что ежевичные кошки нелегально ввозились в СШАК, и отказалась предоставить какую-либо информацию о своих «друзьях», которые этим занимались. Джейн даже не дала никаких сведений о себе. Когда я спрашивал её полное имя, адрес, род занятий и дату рождения, на все эти вопросы, она снова и снова отвечала: «Я не знаю…».
Раздражённый происходящим, я позволил ей передохнуть в комнате для допросов. Я уже готов был позволить ей отправиться домой – где бы это ни было – и продолжить вечером. Но когда в холле участка появилась Дасс, я решил проверить одно своё предположение. В Джейн было кое-что необычное: язык её жестов не совпадал полностью с тембром её голоса и запахом. Я решил подойти к Дасс с ещё одной просьбой. Она согласилась, и мы вернулись в комнату для допросов.
- Это детектив Мчауи, - произнёс я. – Не возражаете, если она поприсутствует?
Джейн пожала плечами: - Мне всё равно.
Её взгляд был прикован к рубашке Дасс, следя за барабанщиками, меняющими позы. Когда Дасс села, Джейн протянула руку и потрогала материал рубашки жестом, отразившимся выражением на её лице – эмоцией ребёнка, открывшего для себя что-то новое и чудесное. Это выражение сделало её лицо непередаваемо прекрасным.
- Мы можем использовать магию? – спросил я. – У Вас есть право отказать нам в этом.
- Магию? – что-то вспыхнуло в её глазах, когда она перевела взгляд на меня. Словно бы она собиралась что-то сказать – и в этот момент искра погасла. Она кивнула: - Я позволяю.
Я кивнул Дасс. Она сплела пальцы в сложный узор и сказала несколько слов на суахили, выпуская заклинание. Затем начала как бы всматриваться «вглубь» Джейн.
Я задал Джейн те же самые вопросы, что и раньше. И получил тот же самый ответ: «Я не знаю.».
Мы пробежались по предварительному списку, весь процесс занял менее минуты. Я попытался побудить её сказать что-нибудь новое, задавая наводящие вопросы (чего не сделал бы ни один хороший дознаватель), но был разочарован. Когда я получил новую порцию «не-ответов», я извинился, и мы с Дасс вышли в коридор.
- Ну? – спросил я.
- Она говорит правду. Она абсолютно не представляет, кто она и откуда... - Дасс посмотрела на Джейн через зеркальное стекло комнаты допросов. Та сидела неподвижно, терпеливо ожидая нас в пустой комнате. Хотя, нет – не абсолютно неподвижно. Её пальцы были сплетены в точно такой же узор, как тот, который использовала Дасс для своего заклинания, чтобы отличить правду ото лжи. Глаза Джейн, поблескивая золотом, глядели прямо в мои глаза, словно она видела меня через зеркальное стекло. Я отвёл взгляд.
- Когда я нашёл её на Острове Джорджа, она сказала, что её зовут Джейн.
- Как Джейн Доу? – усмехнулась Дасс. («Джейн Доу» и «Джон Доу» - полицейские обозначения для лиц женского и мужского пола, которых по каким-то причинам невозможно идентифицировать).
- Полагаю, да, - со вздохом ответил я. – Скажи, она лжёт, утверждая теперь, что ничего не знает о своих «друзьях-контрабандистах» ежевичных кошек?
- Она не лжёт. Она забыла об этом – и обо всём остальном, похоже.
- Так у неё амнезия? – нахмурился я. – И в чём причина?
- Чтоб я знала, - ответила Дасс. – Я не мозгоправ.
Она мельком взглянула на часы. Я уловил этот взгляд.
- Спасибо тебе за помощь, Дасс, - сказал я быстро, - но ты не сделаешь мне ещё одно одолжение? Не могла бы ты подписать направление на сканирование сетчатки и тест ДНК? Может, это скажет нам, с кем мы имеем дело?
Дасс заколебалась на мгновение, и я уловил запах раздражения. Не далеко ли я зашёл в своих просьбах? Но она кивнула: - Я сделаю это для тебя.
Я открыл дверь в комнату и вывел Джейн в холл.
- Благодарю за сотрудничество, - поблагодарил я её, - ещё одна вещь, о которой я хотел бы попросить. Вы позволите провести сканирование сетчатки и тест ДНК? Это займёт пять минут и не доставит неудобств – просто короткая вспышка света в глаз и лёгкий укол в руку. Обычно мы не делаем этого со свидетелями, но это может помочь мне узнать, кто Вы.
Она согласилась, и мы направились в лабораторию. Я отдал регистратору данные, которые мне удалось получить от Джейн, поставив в графе «фамилия» - «Доу» (типа. «да и хрен с ней»), затем пометил стилусом причину – «опознание».
Сканирование сетчатки заняло всего минуту. Но мы ещё минут двадцать ждали, пока техники готовили лабораторию. По мере ожидания Джейн становилась всё более и более нервной. Если бы не резкая вонь от дезинфекции, отдушка которой представляла химическую пародию на запах соснового леса, я бы мог почуять лёгкий запах страха.
Когда всё было готово, Джейн покорно проследовала в кабинку за техником – гномом в медицинской белой одежде. Я держался поодаль, присев на пластиковый стул в углу и без того переполненной комнаты. Джейн в удивлении уставилась на бороду гнома, готовившего шприц: та была стиле «фараон» - гладко выбритые щёки подчёркивали пышную растительность на подбородке с вплетёнными в неё кожаными шнурками, из-за чего борода напоминала дверную ручку.
Пока тех завязывал резиновый жгут вокруг её предплечья, Джейн сидела тихо. Но как только он мазнул йодом сгиб её локтя, словно разверзся ад.
- НЕТ! – закричала Джейн, резко прижав колени к груди, лягнув гнома и выбив из его руки шприц. Техник абсолютно не ожидал такой реакции. Откинувшись назад от удара, он сшиб тележку, стоявшую за ним. Шприцы и мелочь с тележки полетели во все стороны.
В кабинку вбежали другие медтехи, гном поднялся с пола, в гневе тряся бородой:
- Чо с ней, нахрен, такое?! – завопил он. – Она дала согласие на тест, так?
Я рванулся со стула, чтобы задержать Джейн, но в том не было нужды. Упав с кресла, она лежала на полу в позе эмбриона. Слёзы лились из её закрытых глаз, резкое короткое дыхание звучало как всхлипы. Отмахнувшись от техников, толпившихся в кабинке, я опустился на корточки рядом с Джейн и тронул её за плечо.
- Джейн?
- Нет, - прошептала она. – Не надо маску. Пожалуйста… - она запустила пальцы в рот, лицо её исказилось в беззвучной агонии. От неё несло страхом. Я слегка тряхнул её за плечо:
- Джейн?
Медленно, она отвела пальцы ото рта. Её глаза открылись. Бездна удивления была в её взгляде, когда он встретился с моим.
- Где?.. – она сглотнула. – Что?..
- Вы в полицейском участке «Одинокой Звезды», в Галифаксе. – В лаборатории. Этот гном возьмёт у вас кровь на тест ДНК.
- Да вот ни хрена! – отозвался гном, потирая ушибленную грудь. – Я с места не сойду, пока твоя Джейн Доу не вкатит себе дозу.
- Она не в себе, - я бросил на него свирепый взгляд. - Она не отвечает за свои действия. Она… - тут на мгновение я задумался: какого чёрта я защищаю незнакомку? Когда я увидел её заплаканное лицо, что-то меня зацепило. Потеряв память, Джейн стала такой же, как я – один на один с целым миром.
Внезапно Джейн поднялась на ноги и села в кресло, сделав попутно странные движения – будто бы поправляя воображаемую юбку. Джейн протянула правую руку, на которой всё ещё был жгут.
- Я бы хотела увидеть сфигмоманометр в действии, Герр Доктор, - произнесла она. – Пожалуйста, продемонстрируйте Ваше устройство.
Я повернулся к ней, поражённый. Хотя она и говорила по-английски, голос Джейн теперь приобрёл явный немецкий акцент. Она сидела, выпрямив спину, вытянутый вперёд подбородок граничил с надменностью. Её осанка полностью поменялась. Даже зная её всего чуть-чуть, я не мог этого не заметить. Более того – изменился её запах, Он стал более уверенным, в нём было меньше страха. Она больше не была Джейн Доу, она стала кем-то другим. Даже гном заметил разницу. Он держался на безопасной
дистанции.
- Какого хрена она теперь руку тянет? – спросил он, подозрительно зыркнув глазами.
- Не знаю… - я подобрал шприц и показал его Джейн. - Возражения на анализ крови? – спросил я.
- Приступайте! – отрывисто произнесла она.
Я протянул шприц гному. Тот покачал головой и поднял руки в молчаливом, но явном отказе. Я повернулся к дверям, но другие медтехи растворились, оставив одну, собиравшую барахло с упавшей тележки.
- Вы возьмёте анализ? – спросил я, держа шприц наготове.
- Ни за что, - покачала она головой. – Дамочка чокнутая.
Я посмотрел на неё, разочарованный ответом. Когда же я повернулся к Джейн, она снова изменилась. Теперь она сидела, тряся головой и моргая, будто только что проснулась.
- Всё кончилось? – спросила она. Я вздохнул и опустил шприц: - Кончилось.
Скана сетчатки должно было хватить.
Я подождал, пока техи прогнали скан через базу. Результат оказался нулевым: Джейн не было в нашей полицейской базе, и у неё не было Системного Идентификатора. Если она когда-то и была арестована, это явно было за пределами юрисдикции «Одинокой Звезды»; а под её юрисдикцией была большая часть Северной Америки.
- Ладно Джейн, - сказал я, тронув её за руку. – Мы закончили, Вы можете идти… - я хотел сказать «домой», но внезапно осознал, что Джейн не знает, где её «дом». Я вытянул карточку из кармана. На ней было название и адрес ночлежки для «не-гров» на Баррингтон-стрит, у доков. Не лучшее место, но там она хотя бы будет в относительной безопасности. Я нацарапал своё имя на обороте карточки.
- Вот, - я протянул Джейн карточку, пока вёл её к выходу из участка, ведущему на Рейни-стрит. – Это приют, где Вы сможете поспать. Покажите им эту карточку и скажите, что Вас прислал Ромулус, иначе они скажут, что мест нет.
Я придержал дверь. Солнце едва взошло, осветив Цитадель Галифакс ярким розово-оранжевым светом. Джейн проследила за моим взглядом на форт, построенный в девятнадцатом веке (ныне хорошо охраняемая тюрьма «Одинокой Звезды»), и её лицо приобрело выражение глубокой печали. Затем глаза обратились к светлеющему за тюрьмой небу, и выражение лица смягчилось.
- Как прекрасно, - прошептала она. – Как хорошо…
Я прервал её размышления, сунув кредитный чип ей в ладонь. На нём едва ли было больше десяти нью-йен, но этого было более, чем достаточно для звонка. Даже с учётом моих сомнений в том, что я получу от неё больше информации, мне не хотелось терять связь с Джейн.
- Если Вы вспомните ещё что-то, используйте это, чтобы связаться со мной, - сказал я, забрав у неё визитку, после чего добавил к написанному на ней свой номер и отдал обратно.
Она растерянно моргнула, потом убрала чип в карман. Я показал в направлении Баррингтон-стрит. – Приют в той стороне. Счастливо.
- Спасибо, Ромулус, - сказала она. – Сэ’сетерин.
«Яркого утра»? Выражение было на сперетиэле, языке эльфов. Где она его услыхала, у своих «друзей»-контрабандистов?
Я зевнул, глядя ей вслед. Ночь получилась длинной. Джейн ушла, оставив меня с мыслью, увижу ли я её снова?

**********************************************************************
Дорогие все. Перевод книги, безусловно, продолжится до конца. Но если вам нравится начатое мной до такой степени, что хочется отблагодарить материально, то любая уместная для вас сумма будет с признательностью принята переводчиком на счета:
PayPal - ctaxgb@gmail.com
Сбербанк - 4276 3800 5303 5619

Из Facebook.

Глава 2 (окончание).
Дежурного водителя звали Хант. Я встречался с ним однажды во время тренировки личного состава. Он был риггером, запихнувшим в своё тело столько кибер-имплантов, сколько оно вообще могло носить. Даже с другого конца парковки я учуял запах металла, пластика и смазки, что поддерживала все его механические сочленения в порядке.
Свет отражался от хромированной диафрагмы кибер-глаз Ханта, когда он встретил меня в ярком освещении парковки, второе адамово яблоко было в его глотке, скрывая имплантированный микрофон для субвокальной связи. Рука, пожавшая мою руку, была покрыта искусственной кожей. Она слегка дрожала – результат воздействия нейробустеров и адреналиновых стимуляторов.
Злые языки утверждали, что Хант даже имел «кибер-череп» - керамополимерную насадку, вмонтированную поверх его собственного черепа. Они говорили, что Ханту пришлось установить её после аварии патрульной машины, в которой он получил тяжёлое сотрясение мозга. Если и так, то на не было нём никаких видимых признаков хирургического вмешательства. Единственное, что напоминало об инциденте, был небольшой шрам на верхней губе под переносицей.
Сколько бы я ни видел киберимплантов в своей жизни, они всегда меня поражали. Это было нечто, мне недоступное. Регенеративные способности моего тела отвергали все чужеродные элементы. Помню, когда я был мальчишкой, мои третьи приёмные родители отвели меня к дантисту, чтобы поставить коронку на зуб, который я сломал. На следующее утро восстановившаяся зубная эмаль сломала коронку, а зуб снова отрос. Тогда-то им и открылось, кем я был на самом деле, и они сбагрили меня в интернат, где руководство старательно пыталось вколотить в меня доброго маленького человечка всякий раз, когда я давал волю природным инстинктам или отказывался говорить по-человечески. К счастью для них, тело моё заживало так быстро, что шрамы не успевали образоваться.
При воспоминаниях о прошлом у меня начали отрастать бакенбарды. Я глухо рыкнул.
Хант носил коричневую кожаную куртку, под которой в кобурах скрывалась пара «Ругер Тандерболтов» - самых массивных пистолетов, выпускавшихся «Одинокой Звездой». В отличие от него, я практически никогда не носил оружия. Его бы пришлось бросить, если мне доведётся ОБЕРНУТЬСЯ. Впрочем, моих зубов, как правило, хватало.
Хант бросил взгляд на свой большой палец, деактивируя запоры ховера. «Крылья чайки» поднялись, открывая вход. Я замешкался, чтоб пометить было ховер, но голос разума удержал меня, напоминая, что мы были внутри участка. «Не внутри» - было для меня золотым правилом.
После того, как мы уселись в ховер, Хант одарил меня предупредительным взглядом:
- Надеюсь, на этот раз ты не собираешься высовывать голову в окно? – сказал он сурово. Это звучало как приказ, а не как вопрос.
Я склонил голову в лёгком поклоне, прижав ладонь к груди:
- Не беспокойся, не буду.
У меня всё ещё из головы не шли болезненные воспоминания о том, как на тренировке я попытался это сделать, и воздушная волна сломала мне челюсть.
- Хорошо.
Он подключился к управлению ховером и закрыл глаза, запустив двигатель. Ховер приподнялся по мере того, как надулась воздушная подушка. Ворота парковки открылись, и мы выплыли на улицу. Я услышал щелчок – глаза Ханта переключились на режим ночного видения. Мы включили только габаритные огни, не используя прожектора, пока не прибудем на место. Но мы пользовались маячками и сиреной.
Как только я услышал вой сирены, я ничего не мог с собой поделать. Он было подобен вою стаи, отправлявшейся на охоту. Я откинул голову назад и присоединился к нему, мой голос поднимался и затухал снова, глаза были закрыты. Дрожь была в моих руках, я с наслаждением лаял.
- Тебе обязательно НЕОБХОДИМО это делать? – Хант попытался перекричать ревущий двигатель.
- Извини, - оскалился я. – Это выше меня. Но после этого я умолк. У меня были хорошие отношения с Хантом, несмотря на инцидент с окном, и я не хотел их портить.
Мы устремились по городским улицам, транспорт освобождал нам путь, пока мы летели по направлению к заливу. Хант любил летать на полной скорости. Его не зря прозвали рейсером. Здания остались размытым контуром позади, когда мы свернули к Морскому Музею и ухнули с рампы прямо на океанскую гладь. Теперь Хант врубил движок на полную мощность. Тот заревел громче.
Море было тёмным и спокойным, Слева, вдали, я всё ещё могу видеть мост МакДональд, который всё ещё называли «Старый мост», несмотря на то, что новый мост, МакКей, был построен в прошлом веке. Мы повернули от него, оставив деловую часть города справа, а пригород Дартмут слева. Полагаясь на донесения патрульных, поступавших к нам по радио, яхта болталась где-то у островка Джордж, необитаемого клочка земли в центре залива Галифакс-Харбор.
Спустя мгновение показался сам остров. Островок Джордж – это нанос ила не более трёх четвертей километра в диаметре, утыканный полуразрушенными домишками, покрашенными в белый цвет, отчего они напоминали кубики сахара. Автоматический маяк возвышался в центре острова, остальное заросло колючим кустарником и высохшими деревцами, вокруг которых был набросан всякий хлам, оставшийся от бандитов, приплывавших сюда, чтоб обстряпать свои делишки или просто устроить пикник. Остров лежал в заливе как туша исполинского кита – бельмо на глазу города и убежище для преступников.
Яхта сидела на мели, воткнувшись носом в ил островка. Винт всё ещё работал, поднимая пену за кормой, огни внутри мерцали. Громкая музыка в стиле техно-кельтов раздавалась в ночи. Оставшиеся пассажиры в костюмах и вечерних нарядах – приглашённые на свадьбу – столпились на накренившейся палубе, часть попрыгала в грязную прибрежную воду. Они неуверенно брели по побережью, жалостливо поглядывая на патрульное судно – слишком большое, оно не могло безопасно подойти к берегу островка и взять их на борт. Голоса патрульных разносились по радио, они вызывали меньшие суда, чтоб забрать несчастных с берега.
Хант крутанулся возле яхты и двинул ховер по направлению к ней. Мы мягко въехали на поверхность острова, прямо по мусору и обломкам, усеявшим побережье. Пока Хант медленно двинулся вперёд, я отстегнул ремень, открыл свою дверь, выбрался наружу и спрыгнул на грязную почву.
Я двинулся к яхте в поисках кого-нибудь из команды. Ближайшим из них оказалась женщина-орк в униформе официантки. Белая блуза её была заляпана ошмётками еды, бабочка съехала набекрень. Я ослепительно улыбнулся.
- «Одинокая Звезда», Магические Ударные Силы, - представился я. – Как я понимаю, у вас на борту паранормальное животное?
- Слава богу! Да! – воскликнула она. – Нам довелось с ним провести некоторое время.
У неё был ярко выраженный кейп-бретонский акцент. Пока она продолжила свой рассказ, её грубые руки бессознательно теребили узел её фартука.
- Всё нач’лось, когда мы обн'ружили на б'рту кота и поп'тались не дать ему прыг'ть по ст'лам и сожрать свад'бный торт. Прежд’, чем мы поняли, что пр’из’шло, люди попрыгали за б’рт. Три или четыре, начиная с сам’й невесты. Мы бр’сились спасать их ‘з воды, но тут шкипер сошёл с ума и врубил полный вперёд, направив судно прямо в доки. Мы бы точно пр’били корп’c. Чёрт’в кот был там и тёрся о его к’лени. Джим, короче, поп’тался забрать руль, но в след’щий момент, знаете, состроил рожу и тож сиганул с яхты. Т’гда шкиперу удалось направить её на остров, люди попр’гали с неё, и вот мы здесь. Иисус-Мария-Иосиф, что за ночка!
Несколько пассажиров, собравшихся позади официантки, кивали и бормотали что-то в знак согласия. Один из них, молоденький эльф-блондинчик, штанга с бриллиантом в носу, безуспешно пытался отчистить свой кремовый смокинг от грязи, бормоча что-то насчёт возврата денег. От него сильно несло алкоголем.
- Где сейчас кот? – спросил я официантку.
- Мелкий ублюд’к спрыгн'л с судна, когда мы сели на мель, - последовал ответ. – Доброй охоты.
- Спасибо.
Я двинулся к носу яхты, чтоб осмотреть место поближе. Свет падал сквозь иллюминатор, освещая сырую грязь. На берегу было множество следов: глубокие отпечатки, где пассажиры и команда спрыгнули с лодки, перемежались со следами, которые они оставили, пока бродили по берегу. Множество свежих запахов – людских и мета – заполнили мои ноздри. Но нашёлся один отпечаток лапы, чётко очерченный в грязи. Я нагнулся и понюхал его, затем зарычал, почуяв знакомый запах. Вне всяких сомнений, это была вонь от ежевичной кошки. Сырой мех, частички кожи и характерный запах желез на лапах. Проклятая тварь ещё и поточила когти о корпус яхты, прежде чем двинуться в глубину острова.
Моё обоняние куда острее, когда я в волчьей форме, но, чтобы манипулировать с оборудованием, которое я припас для поимки кота, мне нужны руки. Я вернулся к ховеру и достал пистолет с транквилизатором, плюс три гранаты, разработанные Отделом Магических Исследований ДПР после моей последней стычки с ежевичным котом. Достав эти ярко-синие пластиковые капсулы, каждая размером с яйцо, я улыбнулся, почуяв их едкий аромат. На этот раз, мохнатый гадёныш, даже не пытайся скрыться… Я резко скрутил верхнюю половину каждой из гранат, поставив их на готовность.
Я выбрал клетку второго размера, складывающийся куб из прочной металлической сетки. Клетка, ещё одна фирменная разработкой отдела, была пропитана мощным удерживающим заклинанием. Любое существо, попавшее в неё, было бессильно пройти магический барьер, как только дверца захлопнулась.
- Зацепил паранормала? – прокричал Хант сквозь шум двигателей. В его хромированных глазах отражались мерцающие огни приборной панели. Когда я кивнул, он сунул мне рацию: - Будь на связи!
Я застегнул кобуру с транквилизатором вокруг запястья и сунул гранаты в карман. Затем нацепил наушник рации на голову. Обычно я не ношу её по той же причине, что не надеваю часы или украшения – при трансформации в волчью форму они неизбежно свалятся.
- Удачи! – крикнул Хант. – Я останусь у ховера. Кричи, если что-то нужно!
Я отправился вглубь острова, следуя в темноте между зданий и ориентируясь на запах, оставленный котом. Каждый раз, проверяя себя, я опускался на корточки и принюхивался, но запах был достаточно свежим, чтобы я его учуял даже в человеческой форме, когда обоняние притуплено. Я прошёл через весь остров к полуразрушенному причалу, который использовался для швартовки парома в те времена, когда Остров Джорджа был городским парком.
Два силуэта были у причала. Один был кошачьим и принадлежал объекту моих поисков. Второй явно принадлежал женщине – человеческим по форме и размеру. Возможно, одна из пассажирок яхты, зачарованная котом для своей прогулки. Не желала ли кошка скинуть её с причала чисто забавы ради? Непохоже на то, я не чувствовал характерного человеческого запаха, пока шёл по следу. Тогда кто это?
Пока я задавался этим вопросом, я подобрался ближе, шепнув в рацию, что нашёл беглеца. Вообще я могу двигаться неслышно даже в человеческой форме, но видимо, моя увлечённость преследованием сделала меня неловким – или же кошки обладают способностью насылать проклятие на своих врагов. В любом случае, следующее, что произошло – я зацепился за ржавый кусок проволочного забора и с грохотом рухнул на землю.
Кот мгновенно обернулся, буравя меня взглядом и опознав во мне источник шума. Пока я поднимался на ноги, тварь начала мерцать и исчезать. Она использовала свою способность к адаптивной окраске, чтобы слиться с чернотой ночи, тёмным причалом и масляной водой позади неё. Чертыхаясь, я рванул из кармана гранату, выдернул чеку и бросил гранату в направлении причала, но промазал. Она отскочила от сваи и рикошетом упала в воду, где и взорвалась бесполезным хлопком. Пузыри с едким ароматом всплыли на поверхность, но я точно знал, что это произошло недостаточно близко, чтоб реагент подействовал.
Я побежал вперёд, на ходу выдёргивая пистолет из кобуры. Всё моё существо требовало ОБЕРНУТЬСЯ для преследования, но я оставался в человеческом обличье. Когда я сократил дистанцию, кот снова проявился. На мгновение, забегая на пристань, я увидел силуэт зверя с чёрной спиной и белой грудь, мордой и лапами. Окрас был совершенно симметричным. У него была широкая мордочка и золотистые глаза, дававшие взгляду невинное котёночье выражение. Но я-то знал, что за подлое существо скрывалось внутри. И я был всего в двадцати метрах от него. Я рванул из кармана вторую гранату, выдернул чеку и…
...И в этот момент кот мяукнул. Звук был долгий и протяжный, он больше напоминал вой, чем мяуканье. Он отразился эхом в ночи, мурашки пробежали у меня по спине, волоски на ушах вздыбились. Слишком поздно я понял, что нужно было взять с собой затычки для ушей. Я почувствовал, как воля покидает меня, и посмотрел на гранату, которую всё ещё сжимали мои пальцы. Так просто выпустить сейчас его из рук, швырнуть в океан и просто ловить свой хвост, снова и снова, и…
Чёрт. Ненавижу кошек. Особенно – магически активных.
Стиснув зубы, я боролся с тем, что обволакивало мой разум как густой туман. Я выбросил руку рывком вниз и вперёд, бросив гранатой в направлении кота. Голубое яйцо покатилось по неровным плитам пристани по направлению к мерцающему сгустку тьмы, которым снова стал кот. Каким-то чудом граната остановился меньше чем в метре от кошачьих лап – и разорвалась глухим треском.
Ворох хлопьев кошачьей мяты взлетел в воздух как праздничное конфетти. Штука была сверхконцентрированной, взращенной на гидропонной ферме и высушенной для максимального эффекта. Как только это облако окутало кота, я почувствовал, как уходит из моего сознания коготь, который тварь воткнула, чтобы контролировать меня. Кот сбросил защитную окраску, посмотрел вокруг пьяным взглядом, упал на спину и стал извиваться, в пьянящем угаре тряся головой и пытаясь поймать лапами окружающий его аромат.
Я осторожно прицелился и выстрелил из транквилизатора. Дротик ударил кота в бок, и он затих. Я двинулся к пристани, держа пистолет наготове. Как только я убедился, что тварь останется в бессознательном состоянии ещё час-другой, я вернулся за клеткой, разложил её и поместил туда кота. Несмотря на мою неприязнь к зверю, я был осторожен, чтобы не поранить его. Я не хотел столкнуться с обвинением в преднамеренном насилии в отношении редкого животного – даже если учитывать тот факт, что передо мной, скорее всего была помесь с обычной домашней кошкой. Ежевичные коты обычно абсолютно чёрные.
Только после того, как я поместил животное в клетку, я позволил себе получше рассмотреть женщину на пристани. Она была стройной, женственной и очень, очень привлекательной.
Обычно я не имею дел с людьми. С женщинами всё очень сложно, они настаивают на целой серии сложных поведенческих ухаживаний прежде, чем дадут тебе возможность… в общем, прежде, чем дадут. И они маскируют свой истинный (надо сказать, мучительный) запах цветочным ароматом так сильно, что я начинаю чихать. Но в этой было что-то, что заставило меня взглянуть на неё ещё раз. И ещё раз принюхаться – хотя надо сказать, что я был вежлив и сохранял дистанцию.
У неё были тёмные волосы до плеч, которые лишь начали пробиваться серебром, и глаза столь тёмно-карие, будто принадлежали кукле. Только если на них падал свет, я мог рассмотреть в них золотые прожилки.
Чаще я не уделяю внимания тому, что люди называют расой – большая часть людей для меня выглядит примерно одинаково. Но я бы предположил, что эта женщина была произведена на свет кем-то со Среднего Востока. Её лицо словно содержало какие-то флюиды грации. Широкие скулы сходились к узкому подбородку и полным губам. Арки бровей были совершенством, лёгкие складки были в уголках глаз, и единственная малозаметная морщинка на лбу. Я бы предположил, что ей под сорок, максимум – слегка за.
Её волосы и одежда были влажными, она пахла солёной водой и солярой. Женщина была одета в поношенные джинсы и расшитый бусами кожаный жилет. Она была босой, на ногах угадывались следы от сандалий, подчёркнутые загаром. На шее её было серебряное ожерелье с подвеской в виде сердца. Я поморщился, представив волдыри на своих пальцах, выступившие, если бы я случайно коснулся его.
Женщина спокойно стояла на причале, её карие глаза вопросительно глядели на меня. Несмотря на то, что ночь выдалась прохладной, она не ёжилась. Она смотрела на меня долгим взглядом, словно её глаза пытались проникнуть мне в душу. Это были глаза со странной смесью невинности и жизненного опыта. Взгляд был одновременно детским – и будто познавшим всю мудрость мира. Когда она заговорила, в мягком голосе был акцент, который я не смог распознать, как если бы несколько акцентов сразу слились в один.
- Кто вы? – спросила она.
- Я из «Одинокой Звезды», Магические Ударные Силы.
Название, похоже, для неё ничего не значило. Очевидно, она не слышала ничего об ударных силах, хотя это словосочетание было активно задействовано в новостях по тридео и даже несколько раз упоминалось в речах президента Хеффнера.
Она оглянулась:
- Где я?
Наверное, она из города. Или же дезориентация после невольного плавания.
- Остров Джордж. Вы были на борту «Зверского Тусовщика»?
- На борту… чего?
- Яхты, - пояснил я. – Той, что курсирует с вечеринками по заливу.
Складка на лбу стала глубже.
- Заливу? – она посмотрела на другой берег, где были огни делового центра. – Что это за город?
- Галифакс, - я всматривался в неё, жалея, что с собой нет фонаря. Моё ночное зрение достаточно хорошее, и я не думаю, что видел шрамы или другие признаки повреждения головы, но не мог сказать точно. Может, она под дозой? Я принюхался. Ничем запрещённым не пахло. Разъёмов для установки чипов ЛЧЖ тоже не было заметно.
- Как вас зовут – спросил я.
Улыбка буквально осветила её лицо.
- Они звали меня «Джейн».
- Кто «они»?
- Мои друзья. Те, что продают кошек.
Я поморщился и поднял клетку:
- Кошек? Как эта?
Она кивнула.
- Больше, чем одна кошка?
- Как минимум, дюжина.
Я с трудом сдерживал возбуждение. Это не было одиночным появлением паранормального животного. Дело пахло организованной контрабандой.
- Вы можете пройти со мной в участок и ответить на несколько вопросов? – спросил я, пренебрегая упоминанием о том, что вообще-то не имею права её допрашивать, поскольку не являюсь детективом. Но раз я мог там находиться – ну, по крайне мере, в некоторых помещениях - возможно, мне удалось бы занять одну из комнат для допроса.
Я ожидал протеста или хотя бы вежливого отказа, но она она лишь пожала плечами:
- Мне всё равно.
Я связался по рации с Хантом:
- Это Ромулус. Я на западной стороне острова, паранормал пойман и готов к транспортировке. Здесь также один гражданский, которого нужно доставить в участок – свидетель, который может пролить свет на то, где искать остальных животных. Приём.
Голос Ханта проскрипел в рации:
- Понял, - ответил он. – Один пойманный кот, один волк и один гражданский для транспортировки. Буду через пару минут. Конец связи.
Я взвесил клетку в руках. Ежевичный кот весил всего пять килограммов, но каждый из этих килограммов стоил пятьдесят нью-йен. Если бы я смог обнаружить людей, которые импортируют этих животных в СШАК, мне несказанно бы повезло. Более того, я раскрыл бы «дело» - как штатный полицейский детектив. Сержанту Реймонду пришлось бы похвалить меня за это.
Джейн смотрела на неподвижное тело кота.
- Они очень красивы, - сказала она мягким голосом. – Это неправильно держать в клетке столь царственное животное.
Я ни хрена не разделял сантименты Джейн на этот счёт. На мой взгляд, лучшая кошка – это кошка в клетке. И это было то, что я намерен сделать для каждого из моих маленьких друзей – по двести пятьдесят нью-йен за штуку.

Продолжение следует.

Из Facebook.

Глава 2 (начало)
.
Ко времени прибытия подразделения МУС светящийся шар давно исчез. Но три тела остались. Кроме эльфийки, смерть которой наступила от крупнокалиберного огнестрельного ранения в грудь, остальные были не тронуты. Причина смерти: «неизвестна».
Закончив с детективами, которые прибыли вслед за МУС и опросили свидетелей (то есть, меня), я покрутился рядом, посматривая и послушивая, пока паковали трупы. Те два тела, что были людьми, оказались членами банды Сорняков - сквоттеры, кантовавшиеся на территориях, бывших когда-то городским садом. Я опознал их по татуировкам на руках: побеги ипомеи и одуванчики, растущие из глазниц оскаленного черепа. Парочка имела обычный набор криминальных записей: сбыт наркотиков, владение краденым имуществом, грабёж при отягчающих. Как и у тролля, у них с собой было огнестрельное оружие. Вот только воспользоваться им они не успели.
Девушка, действительно, оказалась уличным шаманом, проживавшим на Саммер-стрит. Она была арестована лишь однажды – за использование нелицензированного заклинания иллюзии. Во всём остальном она была чиста.
Как только тела увезли в морг, а место происшествия было зачищено от магии и признано безопасным, началась обычные процедурные склоки по поводу того, какой из Департаментов будет расследовать тройное убийство. Прибывшие на место детективы из двух Департаментов оказались втянуты в шумную словесную перепалку. Детектив из Департамента Паранормальных Расследований аргументировала, что расследование принадлежит её Департаменту, поскольку в деле фигурировало паранормальное животное с явными магическими способностями. Детектив из Департамента по борьбе с наркотиками возражал ей, что данный случай подпадает под юрисдикцию его Департамента: признаки смерти тройки совпадают с теми что проходят по его текущему расследованию о том, что за последнюю неделю стало известным как «оскалившиеся трупы».
Подобных смертных случаев было известно уже с десяток, не считая тех, что произошли этой ночью. Причиной всех смертей был указан передоз. Возможно, так решили, поскольку первые двое, парочка гномов из Дартмута, были известны как чипоголовые, которые активно ширялись ЛЧЖ, и явно сожгли себе мозги в виртуальных снах. Аккурат в последнее утро своей никчёмной жизни они рассказывали приятелям о новом наркотике, который вштыривает на все деньги.
Ни на одной из жертв не было видимых следов насилия, а патрульные офицеры, выезжавшие на происшествия, описывали каждый из трупов как «оскалившийся» - несмотря на факт, что подобное было невозможно физически. Я знал из своих предыдущих бесед с судмедэкспертами, что сразу после смерти мышцы расслабляются, а сжиматься из-за трупного окоченения начинают лишь спустя три часа. Но по какой-то неустановленной причине лица всех жертв «передоза» застыли в выражении, которое могло быть описано исключительно как «эйфория». Это должно было дать патрульным ключ к умозаключению, что они имеют дело не со смертельным случаем от передоза ЛЧЖ. В деле была замешана магия.
Убитая светящимся шаром эльфийка имела на лице то же самое выражение, как и двое мёртвых бандитов, найденных рядом с ней на подземной парковке. В этот раз у полиции был надёжный свидетель – я. Из описания, которое я дал, детектив ДПР сделала вывод, что существо со щупальцами использовало магию, чтобы высосать жизнь изо всех трёх жертв.
Похоже, дело уходило в Департамент Магических Расследований.
Я увязался за отрядом МУС, проследовав с ними обратно до штаб-квартиры "Одинокой Звезды" в Галифаксе, здания размером с небольшую аркологию (сокращение от «Архитектурная Экология» - термин, используемый для описания самоподдерживающейся колонии; как правило, это массивное здание, которое не нуждается в импорте или экспорте поставок, чтобы функционировать и обеспечивать своих жителей всем необходимым). Строение занимало целый квартал на углу Гёттинген и Рэйнни. Я прикинул, что самое время доложиться сержанту, а заодно глянуть, нет у него ли для меня другого задания. Как только я ввалился в холл, я сунул нос в офис Дасс Мчауи, детектива-мага из ДПР и, пожалуй, лучшего специалиста по таксономии паранормальных явлений среди сотрудников Департамента.
Я нашёл её в работе над отчётом. Дасс сидела на корточках перед датападом – переносным компьютером с экраном в виде хрустального шара. Дизайн устройства был очень близок к определению «слишком красивый» - явный признак избытка воображения и финансов в ДПР.
Устройство понимало голосовые команды, но Дасс была занята тем, что вводила данные по старинке – стуча двумя пальцами по присоединённой к датападу клавиатуре. Её коротко стриженные волосы скрывала одна из тех модных ярких шапочек, сшитых из кусочков и напоминавших по форме «бомжанку». Дасс носила мешковатые белые брюки и ярко-красную рубашку с принтами стилизованных барабанщиков, чьи руки двигались в такт её сердцебиению. Дасс нравилось рассказывать людям, что это магический эффект, но в реалиях всё дело было в технологии: крошечные сенсоры, встроенные в ткань, давали команду на изменение цвета ткани, что и заставляло барабанщиков принимать предустановленные позы в соответствии с получаемыми импульсами.
Дасс родилась в Приморских Провинциях, но много путешествовала в поисках своего шаманского «наследия», собрав по пути массу данных о паранормальных существах. Её семья поколениями жила в Галифаксе ещё с тех времён, как этот кусок земли был частью Канады. Пра-пра-прадеды Дасс были рождены в Африквилле – африканско-канадском поселении, что было погребено бульдозерами в прошлом столетии, и на месте которого был разбит парк Сивью. Ещё же раньше… По правде сказать, Дасс не знала из какой части Африки были её корни. Скорее всего, из Западной Африки, поскольку большая часть рабов была вывезена оттуда. Но Дасс нашла магические традиции, которые ответили ей, в Восточной Африке, среди народа банту.
На самом деле у Дасс была другая фамилия – секрет, известный теперь в "Одинокой Звезде" лишь сотрудникам Департамента Персонала. Она взяла себе фамилию Мчауи, что на суахили значило «маг». Она действительно немного говорила на суахили и использовала приветствие из этого языка, когда я невольно прервал её работу.
- Саламу, Ромулус. Слышала, ты вляпался в неприятности сегодня вечером?
Я опёрся о дверной косяк. Дасс была единственным детективом в Lone Star, кто звал меня моим человеческим именем «Ромулус», которое первая пара приёмных родителей дала мне, прочитав где-то миф о том, как пара мальчиков была вскормлена волками. Остальные детективы ДПР звали меня «Пират» или «Верный» - собачьи клички, которые были мне отвратительны. Дасс также была единственной, кто всегда улыбался мне дружелюбно. Другие детективы были корректны, но запах выдавал неискренность их улыбок.
- Я надеялся, что ты могла знать, во что именно я вляпался, Дасс, - сказал я. – Никогда не видел ничего подобного. Детективы, которые были на месте, похоже, тоже не знали, что это за штука.
Я описал увиденное мной в физической форме и на астральном плане.
- Похоже на трупосвет, - сказала Дасс после короткого размышления.
- Учитывая конечный результат его действий, имечко подходит, - заметил я.
Она кивнула.
- Трупосветы питаются разумными существами, вытягивая из них жизненную силу. Они стимулируют центры удовольствия в мозгу своих жертв, так что бедняги теряют силу воли и не могут двинуться с места – но хотя бы умирают счастливыми. Но трупосвет в Галифаксе? Они предпочитают заброшенные места. Концентрация маны в городах слишком велика.
- Но я-то его видел в городе.
- Да, ты его видел.
Вот что мне нравилось в Дасс: в отличие от других детективах она не подвергала мои слова сомнению. Она принимала всё что я описывал, как факт – даже если он входил в противоречие с логикой. И она замечала в сказанном главное.
- Ты получил задание отследить и нейтрализовать его?
- Ещё не знаю, - ответил я. – Надеялся поговорить с сержантом по этому поводу. Он не занят?
Похоже, сержант Реймонд меня слышал.
- Эй, Ромулус! – крикнул он из холла. – У нас для тебя еще одна ежевичная кошка. Её видели рядом с лодкой удовольствий в порту. Как насчёт того, чтобы погоняться за ней, мальчик?
Я услышал смех из другого офиса. Зарычав, я обнажил клыки. Я знал, что сержант за глаза звал меня «Верным», но «мальчик» очевидно говорилось в лицо, подчёркивая разницу в положении «хозяин-слуга», которое так любят демонстрировать некоторые хозяева домашних животных. Если бы ему было позволено, он бы подзывал меня свистом. Он также любил шуточки о том, как он меня «дрессирует». Как и я бы с удовольствием пометил здание изнутри. Впрочем, я метил его снаружи.
Дасс закатила глаза, выказывая мне сочувствие и вернулась к работе.
Я поплёлся в офис Реймонда, где и обнаружил сержанта, развалившимся в кресле с зажжённой сигаретой. Её дым бил меня в ноздри.
Сержант был здоровенным детиной, выше двух метров ростом, со сверлящими голубыми глазами. Несмотря на все его попытки скрыть это, волосы его уже начали седеть. Обычно он носил гражданку – консервативный костюм в обтяжку. Но когда хотел показать, кто тут главный, он надевал униформу.
Шевельнув пальцем, он использовал свой телекинез, чтобы вставить один из чипов, валявшихся на столе, в компьютер. Потом таким же образом развернул датапад ко мне. Если бы он что-то передал мне лично, дотронувшись случайно до руки, которая была лапой, где-то бы явно сдох медведь.
Я усилием воли заставил себя слушать его инструктаж.
- Вот отчёт, который я получил от патрульных в порту, - произнёс сержант. – Ты можешь использовать датапад, чтобы просмотреть его по пути на место. Кот оказался сам себе враг, забежав на судно и заставив пассажиров и команду выпрыгнуть за борт. Сейчас он на яхте «Зверский Тусовщик», - тут он состроил гримасу иронии. – Очевидцы утверждают, что видела кота мокрым. По всей видимости, он упал в море. Нет ничего хуже мокрой кошки. Ну, разве что бешеная собака... – с этими словами он посмотрел на меня, ожидая реакции. Однако я держал себя в руках и не доставил ему такого удовольствия.
- Итак, - продолжил он, - пока это всё мелочи. Но если кот заставит прыгнуть за борт кого-то, кто не умееет плавать…
- Это будет убийство – завершил я фразу.
- Да щаз, - сержант посмотрел на меня как на идиота. – Мы говорим о бессловесной твари, ведомой инстинктами. С тем же успехом ты можешь отдать под суд обычную кошку за убийство мыши.
Его стальные глаза сфокусировались на мне, сигаретный дым вылетал изо рта в мою сторону с каждым сказанным словом: - Запомни, Ромулус. Ты идёшь туда не арестовать преступника. Твоя задача – поймать животное. А теперь ознакомься с отчётом, запихни свою задницу в ховер и принимайся за дело. Давай поймаем кота и вернём беднягу в Европу, где ему и место.
- Ясно, - подавил я рычание, вырывавшееся из глотки. «Бессловесная тварь» было сказано намеренно, как и его комментарий об отправке туда «где ему и место». Сержант Реймонд спал и видел, как бы отправить меня обратно в К-9. Но пока я не давал ему шанса.
- Сколько я за это получу? – спросил я.
- Обычную плату, двести пятьдесят нью-йен по факту доставки.
- А что с трупосветом? На его поимку я тоже могу рассчитывать?
- С кем?
- С той штуковиной со щупальцами. Той, что убила троих вечером на парковке на Северной Окраине. Я могу её выследить. Я знаю её запах.
- Так вот что это было… - произнёс сержант. Я заметил, как он впечатлён тем фактом, что я смог распознать убийцу. Но – лишь на мгновение. – Хм… Это высшая лига, мальчик. Занимайся тем, что ты лучше всего умеешь. Гоняйся за кошками.
Он перевёл взгляд на стол, как бы делая мне знак, что я свободен.
Я пробежался трусцой до парковки, используя датапад, чтобы прослушать информацию, которая была на чипе, что передал Реймонд. Я просмотрел полицейский отчёт, взглянул на кадры мокрых и дрожащих людей, описывающих, как они внезапно почувствовали жгучее непреодолимое желание перелезть через ограждение и прыгнуть в море. Среди пострадавших были три матроса с траулера и шкипер буксира, но основная масса подобранных патрульными относилась к пассажирам «тусовочного крейсера» - прокатной яхте, на которой устраивали вечерние свадебные попойки. Искупаться в грязной портовой воде пришлось даже невесте, её длинное белое кружевное платье было насквозь мокрым и изрядно испачканным разводами масла. Воистину, незабываемый медовый месяц.
Там-то и видели кота в последний раз – на борту прокатной яхты, которая, если верить отчёту, болталась туда и сюда, вдоль портовой линии, с мокрыми брачующимися и их гостями. Портовый патруль проследовал за ними и ссадил с яхты, предоставив сотрудникам МУС самим разбираться с котом.
Ну, ладно, я хотя бы покатаюсь на ховере сегодня. Это был неожиданный бонус. Уменьшенная версия судна-амфибии на воздушной подушке, используемого спецназом "Одинокой Звезды", этот ховер был размером с городской седан, двухместный, с дверями типа «чайкино крыло». Его воздушная подушка могла нести его по суше или воде со скоростью до 120 кликов (примерно 1600 км/ч) даже в условиях лёгкого шторма, способного потопить небольшую лодку. Как и его больший по размеру собрат, он был транспортным судном: бронированным, но без вооружения. Его задачей было молниеносно доставить полицейских на место преступления – случись оно на суше или на море.
Продолжение следует.

Из Facebook.

Ой, мамочка... Вот ведь взялся.

Лайза Смедмэн.

Наркотик Вечности.
Глава 1.

Без сомнения, это была «героиновая дрёма». Торчков я могу унюхать за два квартала. Эта сидела в полубессознательном состоянии, из последних сил стараясь удержать подбородок от падения на грудь, как человек, сопротивляющийся сну. Рассмотрев, как она одета, я решил, что сегодня вечером она работала. Чёрные брюки в обтяжку, красные кожаные сапоги до бёдер и блуза, из оптоволокна, сотканная в виде паучьей сети. Материал пульсировал мягким светом, подсвечивая её груди, как неоновую вывеску.

Её дела, похоже, шли хорошо. Авианосец СШАК «Левиафан» пришвартовался в порту сегодня днём после двухмесячного морского похода, и большая часть его четырёхтысячной команды гуляла в Галифаксе на всю катушку. Один из них склонился над скамейкой, на которую упала героинщица, оценивающе разглядывая «товар». Грудь девчонки уже полностью сформировалась, но по её размерам и строению я предположил, что ей лет одиннадцать – слишком мало для человека, чтобы созреть. Но выборочная гормональная терапия могла и не такое.

Морячок заметил, что я разглядываю девчонку, и одарил меня угрожающим взглядом. Было ясно, что он готов драться с любым, кто достаточно глуп, чтобы попытаться отбить «его» девочку. Я проигнорировал его, сознательно отведя взгляд от наркоманки.

Мне было жаль бедного ребёнка, но тут я ничего не мог поделать. Даже Департамент по борьбе с наркотиками Lone Star Security Services не побеспокоится о ней. Лёгкие наркотики типа героина их не интересовали. Сейчас Департамент сконцентрировался на «зомби-чипах» BTL (Better-Than-Life) и передозах от них, всплеск которых произошёл в городе за последние недели. Но не на Северной Окраине, разумеется. В этой части города нелегальные симсенс-чипы продавались прямо «на углу» и в ресторанах, и чипоголовые ширялись ими в открытую на виду у всех.

Я двинулся вниз по Гёттинген и свернул направо. На Даффус-стрит никого не было, кроме пары моряков-орков, чванливых, со слабоумием и отвагой во взоре, обнявшихся и орущих непристойные песни. Боковые улочки в этой части города всегда немноголюдны, даже таким жарким вечером как сегодня. Северная Окраина – не то место, где вы захотите оказаться при наступлении темноты. Разве что вы – «не-гр» («не-гражданин», не имеющий SIN, Системный Идентификационный Номер) и находитесь в полном отчаянии. Ну, или моряк, который ищет на свою жопу приключений с плохими парнями.

Освещение улицы практически отсутствовало, здания были скучны и бездушны, всплески граффити на стенах. Город заменил устаревшее социальное жильё в Малгрейв-Парке с десяток лет назад, наконец-то снеся блочные конструкции, построенные ещё до Миллениума. «Новые» здания были такими же уродливыми: строения из бетонных плит, окрашенных в скучные оттенки серого, грязно-жёлтого или зелёного. Собственно, идей проекта было дать «не-грам» тёплое и сухое место для ночлега. Жителям предоставили «микро-номера» - спальные «комнаты» размером со среднего размера платяной шкаф, поставленный горизонтально. Их быстро окрестили «гробницами», чем впоследствии и стали многие из них. Ходили слухи, что за невыразительными пластиковыми дверями этих шкафов в Малгрейв-Парк сокрыт далеко не один скелет.

Я остановился на перекрёстке и оставил метку, шлёпнув её поверх полустёртого граффити какой-то банды. Северная Окраина стала «моей» территорией с тех времён, как я работал с отделом К-9 Патрульного Департамента. Я не патрулировал улицы с тех пор, как стал работать «внештатным сотрудником» Тактического Департамента, но мне нравилось прогуливаться по ним каждый раз с важным видом, просто для того, чтобы освежить метку и демонстрировать, что я приглядываю за жителями. Сомневаюсь, что кто-то из здешних мог меня опознать. В те времена я никогда не патрулировал в человеческом обличье.

Прошло четыре месяца с моего «продвижения» в Тактический Департамент. Технически, я не был нанятым сотрудником Lone Star. Я был больше свободным агентом, этаким «охотником за наградой». Оплата мне была сдельной: в зависимости от размера «паранормального». Моя специальность – паранормальные животные. Именно поэтому я был приписан к Ударным Магическим Силам. Хотя формально мы состоим в Тактическом Департаменте, мы плотно работаем с Департаментом Паранормальных Расследований. Сотрудники ДПР отвечают за всё и всех, связанных с тауматургией: преступников с магическими способностями, банды носферату, ядовитых духов. Они также контролируют популяции паранормальных животных.

Я всё ещё продолжал надеяться, что когда-нибудь, однажды, мне выпадет действительно стоящее дело. Как тот случай, с которым ДПР разобрался два месяца назад, когда мегалодон – гигантская доисторическая акула размером с кита – откусил кусок от богом проклятого сухогруза прямо тут, в Галифакс-Харбор, а потом, когда судно затонуло, смачно попировал спасательными шлюпками, которые были ему на один укус. Если бы я смог завалить опасного паранормала таких размеров, кто-нибудь, нашёл бы для меня лазейку в правилах, а может, даже позволил официально присоединиться к «ребятам в синем».

Но пока я занимался всякой мелочью. Скажем, случай пару недель назад: содержание дома ежевичного кота - паранормальной зверюги, которую кто-то контрабандой вывез из Европы, как «домашнее животное». Магически активное кошачье использовало свою силу контроля разума, чтобы заставить «хозяев» «поиграть» с ножами. Результат – вся семья в больнице, и мне даже не позволили «заморозить» этот проклятый комок шерсти! Он, видите ли, значится в Законе 2054 года «О видах под угрозой исчезновения»! Всё, что я смог сделать – загнать его на дерево и потом жёстко зависнуть, когда эта тварь попыталась ослепить меня своей магией. Спасибо духам за моё острое обоняние, а то бы я мог навсегда потерять зрение.

Ненавижу кошек.

Я был единственным оборотнем среди внештатников Lone Star в Галифаксе. Что неудивительно, если знать о специфобии корпоратов. Если посмотреть демографические списки сотрудников, правда выплывает на поверхность: более 80 процентов из них были людьми, лишь немного зная о металюдях. Подавляющее большинство патрульных и детективов чувствовали себя комфортно со мной лишь тогда, когда я принимал форму человека.

Помогало то, что в этой форме я весьма привлекателен. У меня тёмные волосы и борода, которая тоньше и светлее у линии рта и подбородка, что выделяет бакенбарды. Крутые брови сходятся к переносице, акцентируя то, что дамочки называют «волчья ухмылка». Слегка острые уши – не эльфийские, а лишь «слегка острые» - покрытые волосом столь тонким и бледным, что вы можете лишь почувствовать его, если прикоснётесь. Но хотя я и использую свою человеческую форму в городе большую часть времени, моя истинная форма радует меня куда больше. Длиннотелый, гибкий, быстрый и ловкий, с блестящим серо-бурым мехом и острыми белыми зубами. Олицетворение животной силы.

Как бы там ни было, будь я босяком в волчьем обличьe, у меня были бы все шансы попасться ДПР в качестве оборотня вне закона. По негласному соглашению с Lone Star, мне было позволено принимать звериный облик, пока я находился на задании. Во всех остальных случаях я был в виде человека. Это было тем более иронично, если учитывать, что властями СШАК я был зарегистрирован как «животное».

Возможно, когда-нибудь оборотням будет выдан статус металюдей. Но, похоже, для меня - не в этой жизни.

Резина взвизгнула по мостовой, звук автомобильного сигнала прогремел на всю улицу, вырвав меня из моих мечтаний. Я огляделся. Гном, семенящий через Даффус, оказался на пути «Форда Америкар». Одежду гнома составлял запятнанный дорожный костюм, единственная его мысль, была мыслью торчка-кокаиниста, который шарил взглядом по окрестностям в поисках очередной дозы. Поглощённый своей мыслью, гном проигнорировал всё ещё сигналящий автомобиль и запоздало прокричал проклятия в адрес водителя, который обогнул его и, не снижая скорости, унёсся в ночь.

Я мог почуять гнома со своего места, несмотря на плотное облако смога, который образовался из-за недавней жары. Он обладал кислым запахом давно немытого тела. Обычно пот имеет приятный, земляной запах. Но от этого приятеля воняло страхом, городским гравием и легким сладковатым дымком крэка.

Взгляд гнома скользнул вверх, встретившись с моим. За один короткий удар сердца он опознал во мне «не-дилера», его внимание переместилось дальше по траектории, и ещё через момент он уже скрылся из глаз, свернув в переулок.

Я был уже готов пройти мимо последнего из домов, когда услышал выстрелы. Восемь или девять, одной очередью, из малокалиберного пистолета-пулемёта, затем пауза – смена обоймы – и ещё полдюжины выстрелов. Кто-то вовсю поливал свинцом и громко ругался испуганным мужским голосом. Кто-то другой кричал – женщина или ребёнок. Эхо доносившихся звуков подсказало мне, что дело происходит в замкнутом пространстве – возможно на парковке позади здания.

Мгновение я колебался, но крик вынудил меня действовать. Я больше не был в Патрульном Департаменте, но почувствовал, что необходимо отреагировать. Полицейского патруля поблизости не было. Я расстегнул молнию на рубашке и скинул её, затем быстро снял брюки и ботинки. Никто и не глянул на меня, пока я прятал их под припаркованное авто. В этой части города, среди безумных и торчков, голый мужик не стоит больше беглого взгляда. Оставалось лишь надеяться, что машина никуда не уедет, и мои шмотки будут лежать там, где я их оставил.

Затем я упал на четвереньки и… ОБЕРНУЛСЯ.

Моё тело стало более длинным, конечности вытянулись, а коленные суставы хрустнули, меняя направление. Пышный серый мех украсил тело шелковистым покровом, уши развернулись и напряглись. Ладони и стопы сформировались в лапы, на которых выросли когти, хребет теперь заканчивался пышным хвостом, а зубы увеличились и заострились.

Крики и стрельба поменяли тембр, поскольку мой слух также изменился: низкие тона стали более приглушёнными, высокие же зазвучали чище. Моё обоняние обострилось, даже отсюда, за квартал от места происшествия, я мог почуять резкий запах пороха, смрад человеческого страха и свежей мочи, и было ещё что-то… Что-то «НЕОБЫЧНОЕ» - это слово лучше всего описывает этот запах.

Я побежал вдоль ближайшего здания по направлению к кварталу, где происходила стрельба. Вбежав на парковку и спустившись вниз по спиральному заезду, мимо бесхозных тачек и мусора сквоттеров, я увидел четыре фигуры. Двое лежали неподвижно – по татуировкам на руках я опознал в них членов одной из банд. Ещё двое были на ногах. Один из них, эльф-подросток, стояла абсолютно неподвижно, с восторгом на лице. Её голова была повёрнута в сторону, руки вытянуты. Шар света диаметром с обеденную тарелку висел в воздухе позади неё, его холодное бело-голубое свечение обрамляло её голову как нимб. Девушка была одета как уличный шаман: чёрная кожаная куртка покрыта рунами, волосы украшены перьями. С шеи свисала сумка на шнурке, в которой были медикаменты.

Вторая стоящая фигура - крепко сбитый тролль с одним витым рогом, торчащим изо лба, как у единорога - стоял спиной ко мне, когда я ступил на самый нижний уровень подземной парковки. Он со всей дури палил в светящийся шар. Огонь вырывался из тяжёлого пистолета в его руках, извергающего пулю за пулей. Внезапно одна из пуль ударила девушку в грудь. Красный цветок расцвёл у неё на груди, и она осела на колени. Но несмотря на сильную боль от раны, которую она, без сомнения чувствовала, девушка продолжала улыбаться. Она лишь испустила стон, который больше напоминал стон удовольствия от совокупления, чем стон от боли. Это заставило меня задуматься, не был ли шар света неким физическим проявлением заклинания, контролирующего эмоции.

Тролль закричал от боли, как только девушка внезапно потеряла сознание. Теперь шар света направлялся к нему. После пары бесполезных щелчков спускового крючка (обойма была пуста) тролль запустил пистолетом в светящуюся штуковину. Расчёт был точен: оружие ударило в шар света – и прошло насквозь, не причинив ему вреда. Всё ещё сыпя проклятиями, тролль повернулся и побежал прочь. Его патентованные кожаные берцы скользили по осколкам стекла, усыпавшим бетонный пол.

Всё это заняло секунду или две. Когда тролль пробегал мимо меня, я успел скользнуть за угол и в последнюю долю секунды решил не преследовать его. Эльфийка была ещё жива, но её хватило бы ненадолго. Запах свежей крови будоражил меня изнутри, слюна капала с языка, пока я боролся со своими инстинктами.

Шар бело-голубого света мягко поплыл по направлению ко мне, будто бы подгоняемый невидимым ветром. Я почувствовал, как шерсть на моём загривке вздыбилась, а из моей глотки раздался низкий рык. Не могу сказать, почему, но штуковина наполнила меня ужасом изнутри. А я не из пугливых.

Светящийся шар задержался в воздухе, давая моим чувствам возможность перейти на астральный уровень. Я не знал, с чем имею дело. Холодные серые стены вокруг меня превратились в туманные просвечивающие нематериальные поверхности, а надписи на них исчезли. Я увидел, как гаснет аура эльфийки по мере того, как жизнь уходила из её тела. Шар света разбухал.

Чтоб меня духи трахнули! Это было не заклинание. Шар света был ЖИВЫМ.

Существо было огромным. У него были размеры и форма осьминога, с колбообразным телом и двумя десятками длинных извивающихся щупалец. Тело было в лиловую и жёлтую крапинку, цвета заживающего ушиба. Единственный чёрный глаз размером с тарелку, зиял спиралью, периодически мигая.

Одно из щупалец гладило девушку выше спины, у шеи, вытягивая остатки её ауры и всасывая их через поры на конце щупальца. Твою мать! Эта штука питалась ей. Пожирала её живьём.

Остальные щупальца тянулись ко мне, колыхаясь, словно их несло невидимым течением. По мере того, как они подтягивались ближе, запах существа затягивал меня, подавляя. Это был запах гниющей на солнце плоти, запах засиженного мухами, перезрелого фрукта, запах мутной зацветшей воды.

Каждый инстинкт во мне кричал: «Беги!!!». И часть моего мозга, отвечающая за логику, была с ним в полном и безоговорочном согласии. Что я мог поделать? Укусить одно щупальце и надеяться, что чудовище не использует остальные девятнадцать, чтобы парализовать меня, как оно сделало с девушкой и двумя телами, лежавшими на полу позади неё? Во времена моей службы в К-9 я дал клятву служить и защищать. Я всё ещё чувствовал себя связанным этой клятвой - тем более, на своей территории. Но теперь, когда аура эльфийки ушла, защищать было некого.

Я медленно попятился, рыча сквозь зубы, шерсть поднялась. Мне явно нужно было вызвать подкрепление. Существо подплыло ближе, щупальца колыхались, складываясь в гипнотический узор. Я слишком поздно осознал, что оно пытается загнать меня в угол. Я метнулся в сторону, и в следующий миг одно из щупалец оказалось там, где я только что стоял.

Слава духам, что штуковина двигалась медленно, её щупальца плыли нехотя, почти лениво. Но их было слишком много. Слишком много, чтобы уворачиваться долго. И никто не могу сказать мне, какие ещё магические штучки есть у неё в рукаве.

Я оценил её положение, затем сдвинул чувства с астрального уровня на обычный. Существо снова стало шаром света. Стал ли его свет чуть более тусклым? Я не был в этом уверен. Но щупальца были близко. Слишком близко. Я припал к земле, затем резко прыгнул вверх, через пролом, на следующий уровень парковки.

«Не теряй времени,» - думал я, взбегая вверх по спирали. «Эта штука – точно одна из тех, с которым и должны разбираться Магические Ударные Силы…». И я готов был поставить нью-йен на то, что получу назначение, чтобы разобраться с ней. Я запомнил этот запах, и я опознаю его где угодно. Ухмыльнувшись, я поспешил к ближайшей телефонной будке.

Продолжение... следует?

Конная Россия 2015

Когда вице-чемпиона породы среди кобыл-владимирцев получает годовалая девчонка (к её чести - офигенная, она как раз на заглавном фото).
Когда кобыла породы "советский тяжеловоз" неспособна тащить эквивалент двух тонн более 20 метров.
Когда вместо десятка лошадей на класс выставляется пол-дюжины на всю породу.
Когда на ринге открытым текстом говорится:"...несмотря на недостачу кормов на конезаводах..."
Тогда в отношении тягловых и упряжных пород можно констатировать:"Мы и здесь просрали все полимеры..."
Впрочем, смотрите сами: "Конная Россия 2015", ринг тяжеловозов и упряжных. Клик на фото - сет из 70 фотографий.

Equine Russia 2015

Tags:

Из Facebook.

Всё!

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
ОКОНЧАНИЕ.

Мир в Северной Ирландии
Потехе час!

Вы можете составить список длиной в собственную руку (ну, вообще-то даже две, а потом прибавить к ним ещё ноги и все остальные части тела, выстроив их в цепочку), чтобы поименовать всех политиков, каждый из которых клялся, что именно он положил конец бедам в Северной Ирландии. Проходимцы всех мастей, бывшие по обе стороны конфликта, гримасничали перед камерой в надежде обессмертить своё имя как «Великий Миротворец». Реальность же такова, что человеком, сделавшим первые важные шаги на пути к установлению мира, был Джон Хьюм, лидер националистской Социал-Демократической Рабочей Партии Северной Ирландии, который в конце восьмидесятых сделал немыслимое: он сел за стол переговоров с террористами, ИРА. С божьей помощью его поливали грязью все политики и СМИ. Многих из этих политиков в настоящее время вы можете наблюдать позирующими перед камерой под овации толпы.

В результате этих переговоров в 1994 году ИРА призвала к прекращению огня. Соглашение было нарушено в 1996 году, но возобновлено в 1997. Ещё год спустя между юнионистами, Шинн Фейн, а также правительствами Ирландии и Великобритании было заключено знаменитое Белфастское Соглашение (оно же «Соглашение Страстной Пятницы»). Естественно, даже после его подписания прошло ещё с десяток лет, прежде, чем вся эта свора смогла договориться о чём-либо вообще. Когда же наконец всё разрешилось миром, Северная Ирландия получила собственный парламент, а взору всего острова предстало поистине фантастическое зрелище: жёсткий юнионист Иен Пейсли в качестве премьер-министра, сидящий по соседству со своим заместителем Мартином МакГиннессом, прежде считавшимся международным террористом. Ранее подобную картину можно было бы наблюдать только в старые добрые шестидесятые, предварительно основательно закинувшись ЛСД. Кстати, хорошее было время…

Грёбаные цитаты: Поддержание мира, как оказалось, куда более сложно, чем поддержание войны! – Джерри Адамс, лидер и президент Шинн Фейн.

1995-2008; «Кельтский тигр»
Очень просто быть циничными в отношении экономического подъёма так называемого «кельтского тигра», продолжавшегося около десяти лет на стыке тысячелетий. Так будем же циничны. В один «прекрасный» день Ирландия стояла на пороге банкротства, как вдруг – бац! – к вечеру выясняется, что получить работу любому балаболу так же просто, как соседке-шлюхе стать министром в правительстве.

Внезапно в страну хлынула волна иммигрантов из Восточной Европы, основным эффектом от которых стало понимание того, какие же говнюки эти ирландцы. Менеджеры кредитных отделов, ранее бывшие непрошибаемыми, как верблюжья жопа во время самума, внезапно начали давать неограниченные в размерах ссуды, которые ирландцы тратили на огромных ревущих четырёхколёсных монстров, жизненно необходимых для поездок к парикмахеру или газетчику. Цены на недвижимость пробили все потолки, сделав агентов по продажам баснословно богатыми в одночасье, и куча безмозглых идиотов в едином порыве начала подсчитывать сколько же теперь стоят их кондоминимумы. Для правительства «кельтский тигр» был отличным поводом для распила бюджета, завысив протяжённость своих проектов по времени вдвое, а стоимость – втрое. И разумеется, каждый производитель увидел для себя возможность обобрать ближнего, задрав цены на свои товары или услуги.

В целом, безусловно, было чудесно осознать, что ты поднялся со дна, и можешь более не думать о бедности и безработице. Практически каждый получил доступ к основным достижениям медицины (если, конечно, у вас было время ждать своей очереди от полугода до трёх лет), все семьи жили в тёплых домах, отпрыски могли учиться чему угодно (если хотели), стол ломился от еды (пусть даже она готовилась в микроволновке за пару минут). Проблема была в том, что Ирландия поднялась со дна настолько быстро, что это вскружило ей голову. Понятно, что в массе своей это было от резко возросшего потребления алкоголя, пока сидящие в пабе с пьяных глаз планировали, как наколоть того самого кредитного менеджера, который был к ним так добр. Кокаин стал также куда более распространён. Многие настолько потеряли от этого нюх, что не прочухали очевидного: «кельтский тигр», которого они создали, способен очень больно укусить за задницу.

2008-2009; Рок и мрак
Если история и учит чему-то, то это можно обозначить одной фразой: «Что посеешь, то и пожнёшь». А ирландцы во времена «кельтского тигра» посеяли семена безделья для своих потомков. Теперь банки в долгах, строительство встало, растёт лишь безработица. Вокруг столько непроданных домов, что можно заселить в них всё Мехико разом.

К счастью, некоторые всё же оказались готовы к кризису. Иначе пришлось бы, если верить прогнозам, носить штопаные носки, сэндвичи в школу выдавать завёрнутым в обёртку из-под хлеба, а молоко – в бутылке из-под соуса. Никаких тебе кругосветных поездок и пятизвёздочных отелей – бери трейлер напрокат, езжай в Баллибанион и морозь там задницу всю отпускную неделю. И половина страны переселилась бы в дом к маме, где и жила до седых волос. Вообще, поверь ирландцы прогнозам некоторых пессимистов-«экспертов», они бы разбили грядки на заднем дворе или, чего хуже, промышляли бы собирательством. По иронии, именно такую судьбу готовил Де Валера Ирландии все эти годы. Всего декадой ранее ирландцы ходили гоголем, но, как говорится, всё это уже история…

Грёбаные цитаты: В Ирландии неизбежное никогда не происходит, зато неожиданное случается постоянно… - Сэр Джон Пентланд Магаффи, ирландский учёный, 1839-1919


Из Facebook.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1990-1999; Процветающие девяностые
К концу восьмидесятых последовательные действия правительств, профсоюзов, индустриальных магнатов и бесчисленных группировок с собственными интересами загнали страну в такой тугой хомут, что уже казалось – Ирландия стоит перед всеобщим забвением. Как вдруг вся эта орава осознала, что существует магическая формула для выхода из тупика. И называется она – «кооперация». Это было классическое «пан или пропал». «Социальное партнёрство» стало модным выражением, налоги были урезаны, чтобы дать развиваться бизнесу, предоставить новые рабочие места, иностранные инвестиции и всякие другие возможности помимо того, чтоб спустить последний пенс в баре или уйти в армию.

И чтобы помочь ирландцам быть более оптимистичным, начало десятилетия ознаменовалось выходом Ирландии в основную сетку чемпионата мира по футболу в Италии (1990) под руководством… англичанина – Джека Чарлтона! Каким-то образом команде ирландцев удалось пробраться в четвертьфинал без побед, забив всего два мяча в пяти встречах!

1990-ый также отмечен избранием первой женщины-президента Ирландии, Мэри Робинсон - ещё одна победа женщин Ирландии, доказавшая, что цепи социального неравенства остались в прошлом. Впрочем, у ирландцев этих цепей – до жопы. В 1992-ом произошёл беспрецедентный случай: епископ Имон Кейси ушёл со своего поста, когда было доказан факт его отцовства – и это после всех поучений о грехе добрачного секса, которыми церковники кормили паству десятилетиями! Авторитет Римской Католической церкви как хранителя моральных ценностей испарился в мгновение ока, и внезапно все осознали, сколько возможных случаев перепихнуться по-быстрому они упустили по вине святош. К концу же десятилетия было пересмотрено отношение и к другим тяжким грехам, включая развод, контрацепцию и гомосексуализм.

За десять лет было проведено девять референдумов по различным вопросам национального масштаба. В 1992 году Чарльз Хьюи, наконец, отошёл от политики, а позже достоянием широкой общественности стал тот факт, что изрядную долю денег налогоплательщиков он тратил на рубашки от Шарве. И это при том, что самим налогоплательщикам порой приходилось продать последнюю рубашку! Его сменщик, Альберт Рэйнольдс, в 1994 году пострадал на своём посту премьера, устав от бесконечного ожидания, пока российский президент Борис Ельцин сможет выйти из самолёта в аэропорту Шэннон. Для российского лидера на тот момент было серьёзным затруднением произвести данное действие, поскольку Борис был вусмерть пьян.

Одной из величайших трагедий десятилетия стало убийство криминальной журналистки Вероники Герин, которое привело к решительным мерам правительства против организованной преступности – как это обычно бывает, несколько запоздало.

Ирландия получила в 90-е ещё два телеканала, TG4 и TV3, один из которых население не могло смотреть, поскольку не понимало ни слова, а второй не хотело, ибо передачи были полное дерьмо. Гай Бирн, оставил «Позднее-позднее шоу» после тридцать семи лет освещения запретных тем. В отличие от бывшего премьера Джека Линча, который послал разрешение на использование презервативов «туда, где оно должно быть», старый добрый Гай продемонстрировал в прямом эфире правильное использование презерватива, в буквальном смысле слова натянув его «туда, где он должен быть».

И, конечно, Ирландия получила собственного тефлонового премьера в лице Берти Ахерна, к которому не прилипало никакое дерьмо, но который сам прилип к креслу премьера на следующие лет десять. Позже станет ясно, были его частые поездки в Манчестер на матчи столь любимых им «Юнайтед» свидетельством его безграничного богатства – или мастерства команды.

Но, несмотря ни на что, мы таки дожили до декабря 1999 года, чтобы смести из ближайшего винного весь запас бухла в попытках достойно встретить Миллениум.

Продолжение следует.

Из Facebook.

Пообещал доделать. Осталось чуть-чуть.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение...

1980-1989; Свирепые восьмидесятые
Ну, разве что в экономических терминах. В целом, всё же было неплохо, но это было тяжело разглядеть через туман экономического спада, поскольку мы опускались в пучину банкротства, как финансового, так и этического. В начале восьмидесятых новое правительство приходило к власти каждый раз, как ирландский чемпионат выигрывали «Керри» (а они выиграли в 1981 свой четвёртый турнир подряд, но в следующем году «Оффали» остановили их победную поступь на последних минутах матча). Только что это была Фианна Фэл, и вот она внезапно сменяется брутальной коалицией «Фин Гэл плюс лейбористы», затем снова Чарли [Хоги] приходит к власти с помощью небезызвестной сделки с Тони Грегори, но у него снова отбирает кресло коалиция – на этот раз уже под руководством Гаррета Фитцжеральда… И ведь на дворе ещё даже не 1983 год!

Проблема в том, что никто из вышеназванных деятелей понятия не имел, как выбраться из той экономической жопы, в которую попала страна. Чарли призывал затянуть пояса, но в своём он, между тем, проделывал новые дырки. Гаррет взвинтил налоги, что вывело из себя даже последнего городского дурака. Примерно четверть населения не имела работы. Забастовки были каждую неделю. До кучи, в середине 80-х три лета подряд шли дожди, каких не припомнят и старожилы… Впрочем, неважно. Ирландцы ещё раз продемонстрировали глубину своих карманов, когда пожертвовали три миллиона фунтов Бобу Гелдофу, который затеял проект «Live Aid». Бобу, ирландцу по национальности, впоследствии королевой было пожаловано рыцарское звание.

Также, в 1987 году в стране стартовала Национальная Лотерея, давшая надежду любому прощелыге стать миллионером. Злые языки окрестили этот проект «озеленением луны». И ещё! В 1987-ом Ирландия снова заявила о себе, как о великой спортивной державе, когда Стивен Рош выиграл Тур-де-Франс и разделил этот победный момент со всей нацией, стоя на пьедестале вместе с премьер-министром. Чарли, садись на байк и катись отсюда!

Грёбаные цитаты: Он никогда не повторялся, будучи уникальная фигурой, воплощавшей средневековую власть, интриги и сложности, окруженный тайнами и финансами, и защищенный популизмом, сообразительностью и своевременными цитатами… - Майра Куинн, о Чарльзе Хьюи, ирландском премьер-министре.

Продолжение - сегодня, точно-точно!

Из Facebook.

И сразу же, внезапно!

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1970-1979; Гламурные семидесятые
Возрастающий интерес к зарубежному телевидению и радио начал проскальзывать в повседневной речи, что внесло некоторые изменения в лексикон. Например, вместо: «Да, Майкл, она - красивая достойная католическая девушка…» - можно было услышать: «Господи, Мик, да у твоей тёлки охуенная жопа!». Фильмы представляли те образцы поведения и сцены, которые ирландцы никогда не видели ранее, хотя сцены обычно беспощадно вырезались до рамок приличия под всевидящим оком цензуры. В 1970 мы двинулись дорогой побед над остальным миром – не в футболе, регби или лёгкой атлетике, нет! Мы решили победить на конкурсе Евровидения! Ошеломительная победа Даны (плюс ещё шесть побед на Евровидении впоследствии) навсегда снискала Ирландии репутацию исполнителей немодных пустоголовых припевок, больше подходящих для рекламы стирального порошка.

Кроме того, как уже было упомянуто ранее, Ирландия вступила в ЕС, что дало приток дармовых денег, и экономика наконец-то начала свой подъём. В Ирландию пришла десятичная система исчисления денег, и это событие дало возможность местным лавочникам легально обобрать своих клиентов – эта их добрая традиция сохранилась и до наших дней. По телевидению начал вещание «Второй канал», предоставляя возможность получить из одного ящика вдвое больше помоев, а год спустя радиослушатели получили вторую официальную радиостанцию - 2FM, своим названием игнорирующую факт существования более 150 действующих пиратских радиостанций. Папа Иоанн Павел II прибыл в страну с визитом и отслужил мессу в Феникс-парке для миллиона своих прихожан. По окончании события толпа в сто тысяч буквально снесла центральные парковые ворота. Ну, и наконец, стоит упомянуть, что Чарльз Хьюи вступил в должность премьер-министра Ирландии на первый из своих трёх сроков. Вот ведь мазохисты эти ирландцы…

Продолжение следует.


Из Facebook.

Долгожданный новый выпуск.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1960-1969; Свингующие шестидесятые
Ну, они были не совсем свингующими в Ирландии, поскольку здесь предпочитали хоп и скип. Иными словами, ирландцы не слишком раскачивались, а просто перепрыгнули и проскочили это время. (Налицо английская игра слов: “swing”- “раскачиваться”, “hop” – “прыгать”, “skip” – “пропустить, проскочить”. И то, и другое, и третье слово входят в названия эстрадных танцев – свинга, линди-хопа и скип-джайва, соответственно – примечание переводчика). Отношение к социальным вопросам в Ирландии менялось, но по сравнению с остальной Европой – со скоростью ползущей улитки. Рука Католической Церкви на горле ирландской морали была всё такой же твёрдой, хотя - как покажет будущее - представителям церкви не помешало бы привести в порядок собственные моральные устои.

Впрочем, не всё было так уж плохо. Началась эра шоу-бизнеса, и около 800 музыкальных групп колесили по всей стране, показывая себя во всей красе перед ревущими ордами подростков. RTE («Ра́дё-Те́лефиш-Э́рен», «Радио и Телевидение Ирландии», государственная коммерческая телерадиокомпания Ирландии – примечание переводчика) начала регулярные телевизионные трансляции в 1961 году и на следующие 40 лет сохранила без изменений команду телеведущих. Dunnes Stores ввела для Ирландии понятие «супермаркет», открыв первый из них в Корнелскорте (южный пригород Дублина – примечание переводчика) - а теперь на каждого жителя Ирландии приходится по два супермаркета. На матче «Даун против Оффали» был побит рекорд посещаемости Крокера – 90 556 зрителей! «Даун» выиграл. Президент Джон Кеннеди приезжал с государственным визитом за месяц до своей трагической гибели в Техасе. И, наконец, в канун пятидесятой годовщины Пасхального Восстания 1916 года ИРА решила, что было бы неплохо выселить с О'Коннел-стрит последнего остававшегося на ней англичанина - лорда Нельсона. Так что они взорвали колонну с его монументом ко всем чертям, не оставив посетителям Дублина никакой возможности насладиться красотами города с её высоты. Вот ведь ублюдки!

Интересные факты
Памятники юмору дублинцев

У ирландцев всегда было чувство юмора. Ярким доказательством этого факта служат те весьма неуважительные прозвища, которыми дублинцы окрестили некоторые из памятников города. Например, печально известный уродливый фонтан «Анна Ливиа», представляющий монумент реке Лиффи, когда-то стоявший в центре О'Коннелл-стрит (откуда его подвинули, чтобы дать место небезызвестной «Дублинской Игле» - примечание переводчика). Композиция представляет собой фигуру женщины, лежащую в потоках воды. Местные жители прозвали эту жуть - «Флузи в джакузи».

Сменившая упомянутую выше «Флузи» «Дублинская Игла» известна, помимо прочего, под именем «Стояк на перекрёстке». Памятник Джеймсу Джойсу с тростью имеет прозвище «Хуёк с палкой», а бронзовая композиция двух пожилых леди, присевших на скамейку передохнуть в процессе шопинга на Генри-стрит – «Ведьмы с мешками». Статуя Оскара Уайльда в сквере Меррион носит звучное имечко «Гомосек в сквере» или «Пидорок на скале». Ну, и, конечно же, любимая всеми полногрудая статуя Молли Мэлоун у Графтон-стрит! Ах, эта «Шлюшка с тележкой»!


Продолжение - скоро!


Из Facebook.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1945-70; Ирландия после «критической ситуации»
Послевоенное ирландское экономическое законодательство было таким же эффективным, как спасательный круг из свинца. Высокие налоги сделали производство настолько нерентабельным, что единственным серьёзным изменением можно было назвать падение численности населения вполовину. Сельская идиллия с танцующими на перекрёстках дорог пейзанками и непритязательным бытом хуторян, которую видел Де Валера, явно становилась недальновидным прожектом. Да и сам Де Валера, похоже, начал страдать близорукостью.

Только в 1959 году во главе правительства встал Шон Лемасс, отменивший многие из законов Де Валера и положивший начало эре открытой экономики. Ирландия вслед за остальной Европой начала проводить индустриализацию, модернизацию и даже осмелилась на реформы в социальной сфере. Лемасс почитается многими политиками как «архитектор современной Ирландии» и один из наиболее прозорливых лидеров, которые когда-либо вели ирландский народ. Следствием его действий является тот факт, что Фианна Фэл популярна в стране до сих пор (во всяком случае, другое объяснение этой популярности сложно придумать).

Интересные факты
Ирландия присоединяется к ЕЭС

ЕЭС (для более молодых читателей расшифрую – Европейское Экономическое Сообщество) был предшественником ЕС (Европейского Сообщества), который был предшественником ЕС (Европейского Союза), который, возможно, станет предшественником СШЕ (Соединённых Штатов Европы).

Ирландия присоединилась к нему в 1973 году и стала весьма активным членом по двум причинам: а) Британия не настолько близки к Европе, так что чем дальше от неё, тем лучше (по иронии судьбы, Британия стала членом ЕЭС в тот же день, что и Ирландия – примечание переводчика), и б) за последние несколько десятилетий европейцы вбухали в Ирландию буквально тонны бабла.


1945-68; Северная Ирландия после войны
Соглашение, заключённое в 1921 году предусматривало создание шести графств к северу от границ Ирландии, в которых большинство составляли протестанты. Это стало триумфом премьер-министра Джеймса Крейга, который готов был прибить себя к мачте, чтобы не дать сбить с курса корабль, идущий к «протестантскому парламенту в протестантской стране». Многие из его последователей-параноиков, впрочем, предпочли бы пригвоздить к мачте пару-другую католиков, считая их дикарями, которые любыми доступными способами принуждали Северную Ирландию к объединению с Республикой.

Надо сказать, что их паранойя имела под собой основания, поскольку Республика в своей Конституции заявляла права на те самые северные графства. Действия и заявления Крейга были ответом на действия Де Валера, заявившего, что Ирландия является «страной католиков». Основное отличие юга было в том, что большая часть протестантов была из богатого сословия, с деньгами и связями, а потому дискриминации и страданий не испытывала. На севере же, после войны органы местного самоуправления практически целиком были под контролем протестантов, и даже в регионах с католическим большинством (вроде того же Дерри) махинации на выборах оставляли католиков без представителей во власти. Дома католиков больше походили на собачьи будки, у них была только самая низкооплачиваемая работа, случаи дискриминации были повсеместно и постоянно. Королевская Ольстерская Полиция также состояла целиком из протестантов и в случае чего могла при помощи дубинок легко донести до католиков «точку зрения большинства». Лидеры протестантской Ирландии плохо усвоили урок истории: сколько бы ни длилась несправедливость, рано или поздно бомба народного гнева взорвётся. В 1968 году так и случилось.

Грёбаные цитаты: Один американец сказал, что самое удивительное в святой Ирландии – это то, что люди там ненавидят друг друга во имя Иисуса Христа. Так и есть! - Бернардетта Девлин, республиканский политик-социалист.

1968; Проблемы
Когда в октябре 1968 года группа активистов-борцов за гражданские права католиков попыталась провести мирный марш протеста в Дерри, дубинки Королевской Ольстерской Полиции от души прогулялись по их спинам. Всё это было в деталях показано по мировому телевидению. ИРА, которые приложили немало усилий к проведению этого марша, хотя и не имели отношения к борцам за свободу в начале века, использовали его последствия как повод для активных действий. Британцы и юнионисты, должно быть, застыли, увидев объявление: «Срочно требуются анти-британские террористы». Отчаявшиеся найти справедливость юноши и девушки десятками записывались в добровольцы.

Британские власти тут же ввели в Ольстер войска, предполагая защитить католиков от их соседей-протестантов, и сперва эти действия получили одобрение. Ну, скажем, в первые пятнадцать минут. А затем весь мир увидел, как Британия внезапно решила, что будет отличным пиар-ходом позволить правительству попрактиковаться в дискриминации отдельно взятой части «великой нации». Так что они взяли и ввели прямое правление.

За этим последовали тридцать лет угроз и ненависти, терроризма, убийств, непримиримого фанатизма, застенков без суда и следствия, голодовок, показательных расстрелов, ошибочных арестов, гибели невинных с обеих сторон, народных возмущений, подрывов домов и уничтожения собственности. Результат - более трёх с половиной тысяч жертв в Северной Ирландии. Явно не лучшее место для проведения отпуска.

Продолжение следует.


Из Facebook.

В честь годовщины свадьбы:

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1926; Основание Фианна Файл («Солдаты судьбы»)
Мы на одной стороне

В 1926 году Де Валера решил дать современным политикам возможность достижения их собственных целей - и весьма своевременно сформировал Фианна Файл (либеральная партия в Ирландии – примечание переводчика), которая несколько лет спустя получила большинство на парламентских выборах и оставалась в парламенте на протяжении следующих шестнадцати лет. По факту, Фианна Файл останется у власти до скончания веков, за редким пребыванием в оппозиции. Каким бы дерьмом не кормил электорат «волшебник» Де Валера, в их глазах это выглядело как безошибочная линия партии.

Де Валера был лидером партии до 1959 года и, став в 1959 году президентом, сохранял этот пост до 1973 года. Он ушёл на покой в возрасте 90 лет, будучи, на тот момент старейшим главой государства, и скончался в 1975 году. Некоторые из его коллег решил почтить его память, сделав название партии синонимом выражений «пирог с дерьмом», «бордельные шлюхи» и «сборище всезнаек».

Интересные факты
Движение суфражисток в Ирландии

Прокламация 1916 года была одним из первых документов, устанавливающих равенство «ирландцев и ирландок» (Декларация Независимости США, к примеру, просто утверждала, что «все люди созданы равными»). Безусловно, одним из лидеров Пасхального Восстания была женщина, уважаемая представителями обоих полов - графиня Маркевич. Она также была одной из видных представителей движения суфражисток. Другой представительницей националистического и суфражистского движения была Ханна Шихи.

Разумеется, нельзя в качестве верных союзников Ханны не упомянуть её мужа, Фрэнсиса Скеффингтона. Уважая её взгляды и разделяя их, Фрэнсис во время бракосочетания принял неслыханное, по тем временам, решение – взять фамилию жены. Однако, несмотря на все их усилия, женщины в Ирландии получили право голоса лишь в 1928 году.


1932; Синерубашечники
В ответ на роспуск «Гэльского сообщества» членов ИРА и последовавшего за этим опиздюливания участников вышеупомянутого сообщества, бывший лидер ИРА Эоин О'Даффи сформировал фашистскую группировку «для защиты демократии» по образу и подобию коричневорубашечников Гитлера и чернорубашечников Муссолини. Ребята сперва назвались «розоворубашечники в белый горошек», но сменили название, когда поняли, что никто не воспринимает их всерьёз. Всё тот же О'Даффи в 1933 создал и Фин Гэл – партию «успешно» противостоящую на выборах Фианна Фэл (ну, примерно в той же мере, в какой мальчишки из соседнего двора способны противостоять мадридскому «Реалу» на футбольном поле).

В августе 1933 года О'Даффи планировал почтить память Майкла Коллинза и Артура Гриффита маршем по Дублину. Де Валера марш запретил, поскольку опасался, что О'Даффи возомнит себя Гитлером - со всеми возможными последствиями. По счастью, О'Даффи не стал настаивать, и опасность ирландского фашизма рассеялась так же скоро, как предвыборные обещания политиков.

Грёбаные цитаты: Опасайтесь человека, чей бог на небе… - Джордж Бернард Шоу.

1937; Конституция Де Валера
Блэкджек, шлюхи, вот это всё…

Де Валера не нравилась существовавшая Конституция. Во-первых, она была написана лоббистами соглашения с Британией, которых он ценил чуть выше, чем кишечных паразитов в эволюционной цепочке. Во-вторых, он уже задолбался присягать на верность королю и короне. Де Валера хотел начать с чистого листа, дабы заменить британское дерьмо на своё собственное. Когда Эдуард VIII отрёкся от трона, чтобы безбоязненно для королевского семейства завалить в койку миссис Симпсон, бедные британцы были оставлены в положении «кошка бросила котят…». И в этот-то самый момент, справедливо полагая, что британцам не до Ирландии, Де Валера получил прекрасную возможность подсунуть народу свой вариант конституции, который был одобрен… не так, чтоб очень.

В общих чертах, Конституция 1937 года гарантировала свободу, равенство перед законом, право на образование, и всё такое… Проблемой был тот факт, что Католическая Церковь получала в государстве «особое положение». Епископы и священники восприняли эти слова как «абсолютная власть» и закрутили гайки по полной, запрещая всем подряд контрацепцию, аборты, разводы и подписку на «Плейбой». Архиепископ Джон Чарльз МакКуэйд (тот парень, который дал одобрение Конституции Де Валера), был настолько туп, что запретил тампоны, поскольку считал, что они могут возбуждать женщин. Господи, сохрани невинность…

Интересные факты
Операция «Изумруд»

Полагаясь на старую проверенную мантру «Враг Англии – наш лучший друг», в начале Второй Мировой войны ИРА попыталась выйти на контакт с Германией, надеясь на поставки оружия. Дело не выгорело, но старик Адольф взял тему на карандаш, планируя захват Ирландии, названный «Операция «Изумруд». По плану, Британия должна была получить удар в спину от своих извечных врагов.

Хотя ирландцы никогда не были против того, чтоб навалять британцам, большая часть из них была рада тому, что план не осуществился. Иначе бы торчать им под владычеством другой супердержавы ещё грёбаных семь сотен лет.
Кстати, возможно, интерес Адольфа к Ирландии был вызван тем, что его свояченица, Бриджит Доулинг, жила в Дублине.


1939-45; Вторая Мировая война
Хорошая новость состоит в том, что её, как бы, не было. В странах всего мира была «Вторая Мировая война», а в Ирландии была «экстренная ситуация». Де Валера решил оградить Ирландию от войны – иными словами, буквально лёг на амбразуру, блокируя любые попытки поддержки Британии. В конце концов, мы только-только от неё избавились, и сам этот факт был лучшим способом насрать британцам в душу для любого ирландца, который помнил их присутствие на своей земле.

Тем не менее, нельзя не упомянуть, что более 75 тысяч ирландцев служили в войсках союзников, ирландская разведка передавала информацию Британии, ирландские пожарные вместе с коллегами из Белфаста боролись с огнём, а при выборе «Дня «Д» Ирландия тоже предоставила прогноз погоды. Так что нельзя сказать, что Ирландия была на сто процентов нейтральной.

Кроме нормирования продуктов, самым худшим опытом войны стала германская бомбардировка северо-восточного Дублина, в которой погибло 38 человек. Германия сообщила об этом случае как о трагической ошибке, но многие верят, что это было предупреждением: «Не присоединяйтесь к Коалиции…». Если бы немцы знали отношение Де Валера к Британии, они могли бы сэкономить на бомбах. За доказательством не надо далеко ходить: когда старик Адольф вышиб себе мозги, Де Валера выразил германскому народу искренние соболезнования.

После войны Черчилль заявил по радио о том, что Ирландия не поддержала британцев, и что Британия выстояла в одиночку. Де Валера, в свою очередь, как-то оправдался в глазах ирландцев, заявив, что Ирландия в одиночку выстояла против 700-летней тирании. Так что, Уинстон, засунь своё дерьмо в свою грёбаную сигару и накося-выкури.

Интересные факты
Республика

Две страны официально стали «республиками» в 1949 году – Ирландия и ещё какое-то место, называемое «Китай». К счастью, в Ирландии не последовала «культурная революция», во времена которой в Китае произошли массированные политические чистки. Вместо этого у нас произошла «бордельная революция», в результате которой в парламенте теперь царит форменное блядство, а между политиками и крупными бизнесменами установились традиционные отношения «рука руку моет».



Из Facebook.

И снова с вами я и

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1923; Прекращение огня
Поскольку силы сторонников денонсирования договора, в целом, имели небольшую поддержку населения, для них вскорости стало весьма проблематичным найти место для ночлега после целого дня тяжких трудов, связанных с пальбой по своим ближним. В довершение списка своих несчастий, они были прокляты Католической Церковью, официально заявившей, что та откажет им в таинстве исповеди – иными словами, Церковь решила, что бог не простит им их прегрешений. При этом, как я понимаю, консультаций с Всемогущим по этому вопросу не проводилось!

Вышеперечисленное всё более отдаляло повстанцев от народа. С боеприпасами у ИРА тоже было не фонтан. Тем не менее, Лаэм Линч, один из лидеров ИРА, похоже, решил сражаться до последнего вздоха (чего в таких условиях ждать оставалось недолго). Тем временем, Де Валера, до сего момента в драке участия не принимавший, призвал стороны к прекращению огня. Но это было уже в мае 1923 года - после того, как Линч был убит в горах Ноксмилдаун, близ Типперери, и тогда новое руководство ИРА согласилось сложить оружие.

1922 и далее; Последствия Гражданской войны
Помимо жертв на полях сражений, коих насчитывалось по итогам войны около 3-4 тысяч человек, общих финансовых затрат (от 40 до 50 миллионов фунтов) и разрушения многих зданий, некоторые из которых были весьма примечательны в архитектурно-историческом плане, ещё одним следствием войны была потеря невинности. Да-да! До того момента Ирландия была под правлением сверхдержавной тирании. Теперь же ирландцы получили шанс узнать, что они могли вести себя как ублюдки даже по отношению друг к другу. Обе стороны передавали горькие обиды от поколения к поколению в песнях, стихах и историях, воспитывая ненависть и недоверие в своих детях ещё с пелёнок.

Две крупнейших партии Ирландии, Фианна Фэл и Фин Гэл, также являются прямыми наследниками партий того времени. Несмотря на тот факт, что сейчас они практически идентичны по своему уставу, они до сих пор не могут стряхнуть с себя цепи прошлой вражды. Политики обеих партий скорее лягут в постель со своими противниками, чем признают, что дышат тем же воздухом, что и их заклятые враги в Гражданской войне. Не дай бог, кто-то из них первым подумает о благе Ирландии!

Грёбаные цитаты: Альцгеймер у ирландца – он забывает всё кроме недовольства. – Джуди Коллинз, американский автор и исполнитель песен

Продолжение следует


Из Facebook.

Свежий выпуск

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1922-23; Гражданская война
В первые месяцы 1922 года было зафиксировано лишь несколько мелких столкновений между группами, выступающими в поддержку договора и их противниками, но к лету страсти начали накаляться. В апреле 200 бойцов ИРА заняли здание Четырёх судов в Дублине. Пару месяцев судебная система не знала, что делать, а Коллинз пытался удержать страну от гражданской войны, находясь, с одной стороны, под давлением Гриффита, бывшего президентом, а с другой стороны, под давлением британцев.

В июне ситуация накалилась до предела, и Коллинз пошёл на штурм здания, перебив при этом часть инсургентов и взяв большую остальных под арест. К сожалению, при штурме была практически уничтожена тысячелетняя история гражданских записей, что означало – никто в Ирландии никогда не сможет выяснить, кем была его пра-пра-прабабушка. Группе республиканцев удалось бежать и отступить на север О'Коннел-стрит, где они заняли отель «Хамман», чтобы отсидеться. Они оставались там почти неделю, к концу которой некоторые скончались от ран, а остальные ушли, не заплатив и оставив номера в соответствующем состоянии. Одним из последних погибших был Катал Бруха, представлявший верхушку сопротивления.

Удивительное рядом
Христианские братья

Это сообщество было основано в Уотерфорде в 1802 году богатым меценатом Эдмундом Райсом, и в начале XX века его школы можно было обнаружить даже в самых удалённых уголках Ирландии. Практически все лидеры Пасхального восстания обучались в этих школах – этот факт усвоен каждым учеником с помощью подзатыльника от учителя.

Кредо сообщества было «Facere et Docere» («Делать и учить» - примечание переводчика), что означало «вытрясти из учеников всё дерьмо». Несмотря на то, что многим из Христианских братьев больше подходила карьера вышибалы в припортовом кабаке, некоторые из них действительно продемонстрировали чудеса в деле образования ирландцев. По факту, без них половина ирландцев не смогла бы и имя-то своё правильно произнести!


1922-23; Война за пределами Дублина
Республика Корк

Обезопасив Дублин, Коллинз направил армию вглубь страны – в провинцию Манстер. Силы инсургентов занимали теперь графства Корк, Уотерфорд и Лимерик, объявив их территорию «Республикой Манстер» со столицей в Корке. Некоторые из их нынешних последователей до сих пор считают Корк «настоящей столицей Ирландии» (Господи, помилуй!). Силы Свободной Республики атаковали с суши и с моря, и овладели крупными городами достаточно легко. ИРА отступила в сельскую местность и стала следовать своей обычной тактике партизанской войны, прекрасно показавшей себя во времена атак на «чёрно-бурых» и королевскую полицию.

Период репрессий длился около восьми месяцев, во время которых обе стороны (но в особенности – правительство Свободной Республики) показали, что могут оспаривать лавры кровожадных дикарей даже у самих британцев. 77 противников договора были казнены во время этой войны, и этого не забудут многие поколения. Самое зверское из убийств произошло в Боллисиди, графство Керри, где девять сторонников ИРА были в буквальном смысле слова посажены на мины, которые потом подорвали солдаты сил Свободной Республики. Но, как обычно случается в таких случаях, один из взорванных выжил, чтобы рассказать всем эту страшную историю.

1922; Убийство Майкла Коллинза
12 августа 1922 года президент Артур Гриффит внезапно скончался в возрасте всего пятидесяти лет от кровоизлияния в мозг. Коллинз шагал за гробом соратника, не подозревая, что всего через десять дней последует за ним в могилу. Во время визита в свой родной Корк Коллинз и его охрана попали в засаду. В перестрелке погиб только один человек – сам Коллинз. По иронии судьбы, ходили слухи, что Коллинз держал путь в Корк для того, чтобы начать там мирные переговоры с противниками Договора. Так что можно считать, что он заранее получил ответ на своё предложение. На прощание с телом Коллинза за три дня пришли десятки тысяч людей.

Есть несколько конспирологических теорий по поводу смерти Коллинза, схожих с загадочным убийством Кеннеди. Среди множества вариантов - от связи с видными деятелями протестного движения в Ирландии до работы на британские власти. Тем не менее, ответственность за убийство никто на себя взял. Ирландия потеряла, возможно, величайшего лидера в своей истории – высокого духом человека, прекрасного организатора, провидца, умного и смелого борца за свободу. Нынешние политики могут с ним сравниться разве что по высоте своего роста (и то не все). Коллинз, известный просто как «Большой Друг» погиб, прожив всего тридцать один год.

Грёбаные цитаты: Здесь, в Корке, вы можете встретить все опасности, которые может принести с собой война… - Имон Де Валера

Продолжение следует


Из Facebook.

Как я уже говорил, дело, тем не менее, шло к независимости Ирландии

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1921; Перемирие
Удивительное дело: тем человеком, который сделал первые шаги к примирению, был король Георг Пятый! Он буквально отгрыз голову британскому премьер-министру Ллойд Джорджу за то, что тот позволил действовать армии и полиции как животным и вчистую игнорировал тот факт, что данный способ решения проблем был официальной британской политикой по отношению к ирландцам многие годы. Ллойд Джордж также понимал, что кампания в Ирландии может затянуться на хрен знает сколько лет, что, разумеется, будет стоить хрен знает сколько денег – денег налогоплательщиков, которые с успехом можно потратить, к примеру, на развитие бюрократии.

К сожалению для премьер-министра, его так называемая «британская разведка» работала из рук вон плохо, а потому ни ей, ни руководству страны не было известно, что у ИРА практически не осталось ни оружия, ни боеприпасов. И потому, когда Ллойд Джордж предложил заключить перемирие для дальнейших переговоров по решению накопившихся проблем, неудивительно, что Де Валера согласился, мысленно перекрестившись. Перемирие вступило в силу 11 июля.

1921; Договор
Малость несвободное государство

Когда переговоры начались, Де Валера решил лично в них не участвовать, прекрасно понимая, что если всё получится через жопу, его в таком случае не в чем будет обвинить. Ллойд Джордж описывал переговоры с самим Де Валера как «попытку черпать воду решетом» (в оригинале – «поднять ртуть вилкой» - примечание переводчика). Коллинз за глаза называл Де Валера «тощей шлюхой», так что возможно, Де Валера всё равно не был бы допущен до переговоров, даже если бы решил принять в них участие.

План британцев состоял в том, чтобы разделить Ирландию на несколько графств на Севере под их собственным управлением, а из остальных графств (их было 26) создать Ирландское Свободное Государство, которое будет иметь своё собственное правительство, но считаться доминионом Британской Короны, т.е. всё равно находиться под подчинением Британии. С точки зрения Де Валера это означало быть «под каблуком» у монархии.

Ллойд Джордж предъявил Коллинзу ультиматум – принять подобную форму «независимости» или же получить от Британии ноту об объявлении полномасштабной войны. Зная, что из резервов у ИРА осталось три рогатки и пакет с дерьмом, Коллинз согласился на сделку и подписал договор 6 декабря 1921 года. Вернувшись с переговоров, он предсказал, что документ – полная лажа, и работать не будет. Так и случилось.

Грёбаные цитаты: Вот что я вам скажу: сегодня утром я подписал свой смертный приговор. - Майкл Коллинз, после подписания договора.

Удивительное рядом
Эрни О’Малли

О'Малли частично послужил прообразом Дэмиена О'Донована - персонажа, сыгранного Киллианом Мёрфи в фильме «Ветер, что колышет вереск» - что неудивительно, учитывая его яркую жизнь. Обучаясь на доктора во время восстания 1916 года, он почти был убеждён своими друзьями встать на сторону юнионистов и защищать Тринити-колледж, но внезапно решил: «Да ну вас на хуй!» - взял ружьё и пальнул наугад несколько раз в сторону британцев. Будучи безудержно храбрым в бою, Эрни был захвачен в плен в англо-ирландской войне и подвергнут пыткам. Ему удалось бежать с помощью какого-то британского солдата, которого он убедил в правоте своих взглядов.

Во время боевых действий, направленных против договора с Британией, О'Малли получил двадцать ранений, снова попал в плен и избежал казни лишь потому, что доктор, лечивший его, узнал в нём своего однокурсника по медицинской школе. После войны он путешествовал по Европе, США и Мексике, где смешался с богемой и написал весьма красочные мемуары, названные “On Another Man's Wound”.

Он был другом Йетса и режиссёра Джона Форда. Форд пригласил его на должность консультанта при съёмках фильма «Тихий человек» с Морин О'Хара и Джоном Уэйном, выдвинутого на получение «Оскара» в семи номинациях и получивших два - за лучшую режиссуру и работу оператора. В титрах к фильму О'Малли значился как «Консультант от ИРА»! На его похоронах в 1957 году ему была оказаны почести как деятелю ирландского государства.

1922; Британцы валят
Ну, наконец-то!

В январе 1922 года парламент ратифицировал договор 46 голосами из 57, и Де Валера тут же ушёл с поста президента Республики. Он и многие его сторонники-республиканцы могли более не клясться «быть верными Его Величеству», наступая тем самым на горло своим убеждениям. Последовали выборы, по результатам которых Де Валера надеялся, что ему дадут необходимые полномочия, а там-то уж он сможет сказать британцам, куда они могут засунуть свой договор. Но когда электорат выразил свою волю, это выражение не слишком понравилось Де Валера, и тот решил, что некоторые люди просто не видят дальше собственного носа.

Тем временем Майкл Коллинз прибыл в Дублинский Замок, чтобы формально принять участие в процедуре передачи власти от Британии. Лорд-наместник Фитцалан попенял ему: «Вы опоздали на семь минут, мистер Коллинз!» - на что Коллинз ответил: «Мы ждали более семи сотен лет. Так что Вы можете подождать семь минут!»

Продолжение следует!


Из Facebook.

Чёрные страницы ирландской Войны за Независимость

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1920; Чёрно-подпалые
ИРА представляла достаточно серьёзную проблему, и чтобы решить её, британское правительство дало согласие на репрессии – иными словами, они решили дать армии и КИП карт-бланш на уничтожение ирландцев, не разбираясь, были они членами ИРА или просто гражданскими. Чёрт, в конце концов, это всего лишь ирландцы! Но британцы не были бы британцами, если бы не пошли в своих делах дальше. Они создали некое новое соединение, названное «Резерв КИП», в народе известное как «чёрно-подпалые». Это было необразованное быдло, ещё вчера воевавшее на стороне Британии в Первой мировой войне, а сегодня оставшееся без работы, часто – с криминальным прошлым. За десять шиллингов в день и перспективу проломленной башки в случае отказа это отребье подписалось выполнить за полицейских их грязную работу. Набор был настолько велик, что число «резервистов» составило порядка 8000, и в округе не нашлось на всех полицейской униформы. Тогда КИП вырядили их в странную смесь, состоявшую из штанов цвета хаки и тёмно-зелёной, почти чёрной, полицейской рубашки. Так что их сразу начали называть «чёрно-подпалыми» (в оригинале - “Black & Tans”, что является, помимо прочего, своеобразной аллюзией на коктейль из светлого и тёмного пива с таким же названием и чёрно-подпалую масть собак, которая в английском языке также называется Black & Tan – примечание переводчика).

Бандюки из резерва поддерживались при необходимости другим соединением, называемым «Вспомогательные силы» и состоящим из бывших офицеров полиции. Эти твари были хуже псов. Когда «чёрно-подпалых» выпустили на улицы без поводков и намордников, начался полный беспредел по отношению к любому, кто имел смелость или глупость косо посмотреть на этих «блюстителей порядка». Они терроризировали населённые пункты по всей Ирландии, включая города Корк,Туам, Трим, Бабригган, не говоря о бесчисленных сёлах и хуторах. Если ИРА убивала одного из них, «чёрно-подпалые» часто отвечали убийством невинных ирландских граждан. Ирония состояла в том, что на место каждого застреленного члена ИРА на собрания приходило пятьдесят новых!

Удивительное рядом
Ben & Jerry

Празднуя День Святого Патрика в 2006 году, американский производитель мороженого Ben & Jerry решил выпустить в продажу новый сорт называемый… «Чёрно-подпалый» (по имени уже упомянутого выше пивного коктейля)! Неудивительно, что мороженое получило весьма прохладный отзыв в Ирландии. Похоже, маркетологи компании компании в детстве не делали домашние задания, иначе бы они знали о том негативе, который вызывает словосочетание «чёрно-подпалый» в сердце каждого истинного ирландца. Компания выступила с поспешными извинениями, пытаясь растопить тот лёд, которым встретили новинку ирландцы. Короче, ребятки остались без сладкого.

1920; Кровавое воскресенье
Воскресенье 21 ноября 1920 года стало, наверное, самым значимым днём в Войне за Независимость, как, впрочем, и самым запоминающимся. Началось всё с того, что Коллинз отдал приказ на устранение восемнадцати британских агентов, создавших сеть шпионов и информаторов в Дублине. Эти восемнадцать были известны как группировка «Каир», поскольку часто посещали кофейню с таким же названием и служили в Египте. Кроме того, Коллинз имел твёрдое намерение отослать их «путём фараонов». Коллинз заявил, что желает отплатить им той же монетой за все зверства, в которых они были повинны. Бойцы ИРА были скоры на руку и ещё до полудня четырнадцать шпионов были мертвы, а ещё десять тяжело ранены.

Другая история с монетой вышла в тот же день у полиции. «Вспомогательные силы» и КИП решили подбросить монетку, чтоб решить, прочесать им О'Коннелл-стрит или пойти в Крок-парк, где проходил матч по гэльскому футболу между Дублином и Тепперери. Удача была на стороне любителей футбола, и британцы отправились на площадку, где собралось порядка 10000 человек. Под предлогом того, что среди зрителей скрывался один из боевиков ИРА, полицейские не придумали ничего лучше, как начать стрельбу по нему прямо через толпу. Четырнадцать человек были убиты, сотни ранены. Среди погибших оказались трое детей, юная Джинни Бойл, у которой была назначена свадьба в следующую пятницу, а также капитан команды Типперери, Майкл Хоган, чьим именем впоследствии была названа одна из трибун стадиона. Весть о чудовищной бойне вышла передовицей в газетах по всему миру.

Грёбаные цитаты: Ирландцы всегда казались нам немного странными. Они отказывались быть англичанами… - Уинстон Черчилль

Продолжение следует


Из Facebook.

Итак, свершилось!

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1918-19; Декларация Независимости
На следующий год в Британии и Ирландии проводились парламентские выборы, и основными благодетелями для Шинн Фейн стали… британцы! Нет-нет, не подумайте хорошего! Британцы не предоставили денег на избирательную кампанию, не рекламировали кандидатов от Шинн Фейн. Вместо этого они объявили в Ирландии воинскую мобилизацию. Это вызвало негодование всех ирландских политических партий, осуждение Церкви и протест профсоюзов, которые тут же подсуетились и организовала всеобщую стачку. Так что в результате призыва ко времени окончания Первой Мировой войны в качестве военнослужащих из Ирландии в Британской армии находились лишь два безногих пенсионера, стая блох с беспризорным барбосом (использованным в качестве средства доставки вышеуказанного воинского контингента на передовую) и обозная кобыла по кличке Баба.

Другим же результатом мобилизации в Ирландии, куда более ощутимым, стала практически безоговорочная победа Шинн Фейн на выборах. Партия получила три четверти от общего количества мест в парламенте. Всего несколько недель спустя, на первом же заседании парламент Ирландии декларировал независимость, объявив Ирландию суверенным государством – Ирландской республикой.

Грёбаные цитаты: «...Является потомком башковитой семьи из Корка…» - Первая строка полицейского досье на Майкла Коллинза, лидера ирландских националистов, обнаруженного самим Коллинзом при рейде на Дублинский замок.

1919-21; Война за Независимость
Молодой Ирландской республике нужна была своя армия, и бывшие Ирландские добровольцы очень хорошо подошли для решения этой задачи – ну, за исключением того факта, что теперь они назывались «Ирландская Республиканская Армия». Их часто называют «Старая ИРА» - не потому, что это было сборище старых пердунов, а для того, чтобы обособить «ту» ИРА от нынешней.

В тот же самый день, когда парламент объявил о независимости Ирландии, группа республиканцев устроила засаду и расстреляла двух констеблей, перевозивших взрывчатку. Таким образом, прозвучали первые выстрелы Войны за Независимость.

Краткое содержание следующих двух лет военных действий звучит примерно так: ИРА, в основном, под руководством Коллинза, вела партизанскую войну против Королевской Ирландской полиции. Они устраивали засады на полисменов, сжигали полицейские участки, крали или захватывали оружие, расстреливали судей, чьё правосудие считали предвзятым или несправедливым, принуждали служащих полиции покидать её ряды и бойкотировали полицейских и их семьи. Доходило до того, что служащий полиции мог купить себе еду, только приставив пистолет к виску продавца. Разумеется, в купонах на скидку такому покупателю было отказано.

Удивительное рядом
Хороший ирландец – мёртвый ирландец

«Если полицейские бараки были сожжены или считаются более непригодными к использованию, лучшее здание в населённом пункте подлежит конфискации, а место занимавших его – в сточной канаве. Пусть подыхают, и чем больше их будет – тем лучше. Если ваша команда «Руки вверх!» не была исполнена немедленно – открывайте огонь на поражение. Если личность выглядит подозрительно или даже просто держит руки в карманах, двигаясь по направлению к патрулю – стреляйте, не раздумывая. Возможно, по ошибке вы пристрелите невиновного, но этого в нашем деле не избежать, и чем чаще вы стреляете, тем меньше будете ошибаться в своих действиях. Чем больше вы стреляете, тем больше будете мне нравиться, и я уверяю вас – ни один полицейский не пострадает от последствий стрельбы по гражданским…» - подполковник Смит, офицер Британской армии. Речь на встрече со служащими Королевской Ирландской полиции, июнь 1920.

Неудивительно, что всего месяц спустя его пристрелили бойцы ИРА.


Продолжение следует.


Из Facebook.

Сегодняшний выпуск перевода предваряет очень серьёзные перемены в жизни Ирландии.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.

Продолжение

1916; Последствия восстания
Следующую пару недель генерал Максвелл зверствовал. Он арестовал около 3500 человек, провёл сотни трибуналов без присяжных и адвокатов и приговорил к смерти 90 осуждённых. 15 из них были казнены, включая Пирса и всех, кто поставил свою подпись под его документом о независимости. Конноли был к моменту казни слишком болен даже для того, чтоб стоять на ногах, но разве подобное обстоятельство могло стоять на пути правосудия? Его привязали к стулу, отнесли во двор тюрьмы Килмэйнхем и там расстреляли. Де Валера избежал смертного приговора, поскольку был рождён в Америке, а британцы очень хотели сохранить союз с американцами на полях Первой Мировой, так что тут им пришлось лососнуть тунца взамен на спасение своей жопы от немцев.

Вроде бы всё шло хорошо, и Максвелл был на коне, но внезапно британское правительство столкнулось тем, что их действия вызвали волну отвращения не только в Ирландии, но также в Европе и даже в Штатах. Британия снова вскормила целое поколение мучеников, собственноручно копая могилу своему господству. Когда оставшихся в живых повстанцев вели по улицам Дублина, из глубины толпы доносились возгласы ободрения, а некоторые горожане даже осмеливались салютовать обречённым смельчакам. Всего несколько дней спустя после их казни, призраки лидеров Пасхального восстания уже вовсю наводили ужас на британцев.

Удивительное рядом
Пока смерть не разлучит нас

Один из лидеров восстания, поэт Джозеф Мэри Планкетт, женился на своей возлюбленной Грейс Гилфорд, совершив обряд в маленькой часовне тюрьмы Килмэйнхем незадолго до своей казни. Они планировали обвенчаться в пасхальное воскресенье, но Джо внезапно был вынужден заняться чисткой ружья перед тем, как попрактиковаться в стрельбе из окна почтового управления.

Свидетелями регистрации их отношений стало отделение солдат, стоявших вокруг новобрачных с примкнутыми штыками. После церемонии молодожёнов тут же разлучили, а несколько часов спустя Джозеф был казнён. Грейс больше никогда не вышла замуж.

1917; Становление Шинн Фейн
Будет и на нашей улице… магазин Армани!


(намёк на пародию радикального ирландского выражения, в переводе звучащего примерно как "наш день настанет" или "будет и на нашей улице праздник"; часть "радикалов" использовала движение в качестве средства для повышения собственной респектабельности вместо практических действий по освобождению Ирландии - примечание переводчика)

До описываемого момента Шинн Фейн представлял из себя пёструю толпу говорящих на гэлике приверженцев националистической идеи, которые собирались по выходным попеть запрещённые песенки, хлопнуть по пинте-другой пива, и на практике ни черта не делали. Артур Гриффит, основатель движения, всё ещё оставался его лидером. Имон де Валера был выпущен из английской тюрьмы в 1917 году и, исповедуя принцип «куй железо, пока горячо», тут же предпринял успешную попытку избраться в Палату общин, победив кандидата от Лиги самоуправления. По факту, это было отражением настроений ирландцев – страна всё ещё находилась под впечатлением от действий британцев по подавлению Пасхального восстания.

Большая часть арестованных была выслана по этапу в лагерь заключённых Фронгох, находящийся в Уэльсе. Это место стало известным как «Университет Шинн Фейн», поскольку именно там обсуждались новые способы вышвырнуть британцев с ирландской земли.

Одним из «студентов университета» был Майкл Коллинз, будущий министр Ирландской республики, совершивший достойный упоминания забег на 100 ярдов с результатом 10,8 секунды. Другими развлечениями в лагере были игры «Попади в часового куском дерьма с 25 метров» и «Спринт ползком по туннелю длиной 50 ярдов». Когда вся эта братва вышла на свободу по амнистии 1917 года, она представляла собой сплочённую группу молодых, энергичных и хорошо подготовленных физически людей, готовых к решительным действиям. Неудивительно, что республиканцы готовы были плясать под их дудку, и в октябре того же года Де Валера сменил Гриффита на посту лидера Шинн Фейн.

Продолжение следует.


Из Facebook.

Давненько я вас не радовал. Исправляюсь - осталось немного, поднажму на перевод.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.

Продолжение

1916; Пасхальное восстание, часть 3. Подкрепление прибыло
Пока британцы с помощью орудий «Хельги» брали под свой контроль почтовое управление, прибывшее подкрепление, числом в 17 тысяч человек, склонило чашу весов противостояния в их пользу. Самые жестокие бои развернулись у моста Маунт-стрит через Главный канал, где группа из 15 повстанцев отправила в последний путь 240 оппонентов. Раз за разом командир соединения посылал зелёных рекрутов в лобовую атаку с упорством, достойным лучшего применения, и на мосту их неизменно встречал град пуль. Несмотря на гору тел перед мостом, он так и не изменил своей тактике. Хотел бы я знать, как эти люди смогли построить империю?

Тем не менее, на исходе недели тяжёлое вооружение и большее число британских солдат сделали своё дело – восстание стало захлёбываться в собственной крови.

Удивительное рядом
Поразительная графиня Маркевич

Урождённая Констанция Гор-Бут, дочь богатого англо-ирландсокго филантропа и землевладельца, вышедшая замуж за польского графа, Маркевич стала первой женщиной в Палате общин, первой женщиной в Европе, получившей министерский пост, воинствующей суфражисткой, филантропом, пустившим практически всё своё состояние на благотворительность, художником-пейзажистом, литературным критиком, другом У.Б.Йетса, обессмертившим её в своих стихах.

Она была одним из командиров в восстании 1916-го года, арестованной и приговорённой к смерти (приговор заменили на заключение по причине «принадлежности к женскому полу»), воевала на стороне республиканцев в Ирландской гражданской войне, снова попала в заключение, избиралась в Парламент четыре раза, (последний раз - в 1927 году) и умерла в 59 лет от последствий аппендицита, не успев занять своё место!

Любая успешная женщина в наши дни могла бы позавидовать такой активной жизни.

1916; Пасхальное восстание, часть 4. Капитуляция восставших
В субботу, 29 апреля, всего пять дней после начала, восстание закончилось. Пирс и компания были вынуждены оставить почтовое управление (в основном, потому, что оно представляло из себя, на тот момент, кучу кирпича и бетонных обломков). Укрывшись в рыбном магазине, они приняли сложное решение сложить оружие – отнюдь не из-за запаха протухшей макрели, но чтобы избежать гражданского кровопролития.

Пирс подписал документ о капитуляции на глазах британского командующего, генерала Максвелла, уже предвкушавшего было атаку огромной армии на город и предстоящую бойню. Вскоре после этого сложили оружие и остальные группы сопротивления. Последними это сделали оборонявшие мукомольную фабрику Боланда под командованием Имона де Валера.

После ночёвки в садах госпиталя «Ротонда» пленных провели маршем по Саквилл-стрит под насмешками горожан, многие из которых швырялись в неудачливых повстанцев фруктами с куда большей меткостью, чем стреляли британцы.

Продолжение - скоро, обещаю!


Из Facebook.

Внимание имеющим логины на airbnb.com!
Только что мне пришло на гмыльный ящик письмо со ссылкой, якобы от airbnb, с заголовком "Your account could be temporary suspended." Гугл, по какой-то причине, письмо не отсёк.

В письме линк, который явно имеет своей целью украсть у вас данные логина/пароля на airbnb. Линк ведёт не на родной сайт, а на подставную страницу, расположенную на сайте petcntricity.com. Само письмо л якобы закрытом аккаунте пришло не напрямую от airbnb.com, а вот с такого адреса: update@aairbnb.com via gator4122.hostgator.com - что является ещё одним доказательством попытки подмены страницы.

Ещё раз, данное письмо - попытка кражи у вас пароля на airbnb. Ни в коем случае не вводите на странице свои логин и пароль, если вы её вдруг открыли. Если ввели - сразу же после прочтения моего сообщения открывайте родной сайт airbnb.com и меняйте пароль.

Надеюсь, это кому-то поможет.


Из Facebook.

Посмотрел я "ТББ" Германа.

Ощущение, что ты сидишь над выгребной ямой, вылавливая страницы книги, использованные кем-то в качестве туалетной бумаги - не покидало весь фильм.

И воняет до рези в глазах, а ты всё копаешься, вылавливаешь страницы вразнобой в надежде сложить связный текст. Ибо кто-то когда-то сказал тебе, что не читанная тобой книга, обложку которой ты внезапно нашёл в сельском сортире - гениальна. Но по этим страницам не понять сюжета, и что хотел сказать автор книги, тоже не понять.

Это не Стругацкие. Это не Босх. Это заброшенный сельский сортир.


Tags:

Из Facebook.

Мудаков на велосипедах, нарушающих ПДД, нужно карать конфискацией транспортного средства с немедленным его уничтожением. При повторном нарушении утилизация остатков оного средства - в анальный проход владельца.

Только так их можно заставить выучить правила.


Из Facebook.

Ирландцы, наконец, решили собраться с силами и наподдать британцам.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1916; Пасхальное восстание
В пасхальный понедельник 1916 года около 1400 вооружённых людей из числа «Ирландских Добровольцев», ИРБ и «Гражданской Армии» под командованием Патрика Пирса закончили красить пасхальные яйца и заняли с десяток ключевых зданий в Дублине. Пирс лично принял участие в штурме почтового управления на О'Коннел-стрит, по завершении чего тут же отправил открытку мамочке, чтоб та не волновалась. Затем он во всеуслышание зачитал документ об установлении Ирландской Республики. Прокламация была подписана Томасом Кларком, Шоном МакДермоттом, Томасом МакДонна и другими борцами с британскими властями. Большая часть жителей Дублина встретила данное заявление с негодованием и гневом – в особенности, один местный идиот, которому взбрело в голову зайти на почту в тот момент, чтоб прикупить себе марок.

Документ декларировал суверенность и независимость Ирландии, гарантировал равные права и свободы её гражданам, а заодно объявлял британцам о том, что их присутствие на территории Ирландии примерно сопоставимо со справлением нужды на центральной городской площади. Собственно, пока Пирс толкал свои телеги, другие группы тоже не сидели без дела, заняв здание «Четырёх судов» (здание на набережной Иннс в Дублине, в котором расположены главные судебные учреждения Ирландии: Верховный суд, Высокий суд и окружной суд Дублина. До 2010 года в этом здании также размещался Центральный уголовный суд Ирландии – примечание переводчика), работный дом Южного Дублинского Союза (ныне госпиталь Сент-Джеймс), парк Сант-Стивенс-Грин, а также мукомольную фабрику Боланда и бисквитную фабрику Джейкобса. Так что теперь у них было вдоволь еды, и они смогли, наконец, узнать, как начинка попадает внутрь пирожных.

Небольшая группа повстанцев закрепилась в доме с видом на мост Маунт-стрит – и в недалёком будущем именно эта позиция понесёт самые большие потери.

Оставшиеся перед лицом беспорядка и беззакония, беднейшие граждане Дублина внезапно вообразили, что на всех прилавках исчезли цены - и начали незамедлительно поправлять своё состояние, устроив массовое мародёрство в ближайших магазинах и таща по домам всё, что не было приколочено. Вне всяких сомнений, никто из них и не подумал в момент зачистки магазина «Clery’s» (который находился аккурат напротив того самого почтового управления!), что наносит ущерб тому самому парню, который организовал всеобщую стачку в Дублине тремя годами ранее и голодал вместе с ними.

Тем временем, восставшие с ружьями наготове ждали развития ситуации.

Удивительное рядом
Сэр Роджер Кейсмент

Ирландец по происхождению, но британский консул по должности, Кейсмент провёл большую часть своей жизни за пределами страны. Он раскрыл жестокость бельгийского монарха по отношению к местным жителям Конго. Затем обратил внимание общественности на геноцид индейцев путумайо, проводимый «Перуанской Амазонской компанией», производившей каучук, за что ему было пожаловано рыцарское звание. Как ни иронично звучит, именно его действия в Перу раскрыли ему глаза на то, что творит Британия с ирландцами.

Кейсмент был схвачен в 1916 году при попытке провезти оружие из Германии в Ирландию, осуждён по обвинению в измене и казнён. После этого британская разведка обнародовала дневники Кейсмента, из которых явствовало, что он был гомосексуалистом. Эксперты, впрочем, до сих пор не могут решить, имел ли место данный факт или же это была фальшивка с попыткой дискредитации Кейсмента.


1916; Британский ответ
«Чёртовы ирландцы!»

Изначальными ответными действиями британцев на восстание было направление небольшого корпуса кавалерии, который должен был неторопливо разогнать бунтовщиков по домам, а заодно напугать до полусмерти засевших в почтовом управлении, вальяжно проехавшись строем по О'Коннел-стрит. Однако инсургенты открыли огонь по кавалеристам, и четверо несчастных отправились на встречу с Господом, даже не успев понять, что, собственно, произошло.

До британцев внезапно начал доходить масштаб проблемы, а поскольку в Дублине они имели всего лишь 1200 военных, им стало крайне неуютно. Было срочно запрошено подкрепление, а канонерка «Хельга» прошла вверх по реке до Либерти-холла и практически сравняла его с землёй. Британская разведка даже не удосужилась сообщить команде лодки, что здание было полностью покинуто восставшими аккурат перед началом выступлений. Убеждённые в своём желании продемонстрировать полную некомпетентность, артиллеристы с «Хельги» продолжили обстрел города, паля временами столь неаккуратно, что попадали по своим. Те, думая, что по ним стреляют восставшие, принялись обстреливать лодку в ответ.

Артиллеристы с «Хельги» также умудрились своим огнём практически уничтожить Вайсрегал Лодж (нынешнюю резиденцию Президента Ирландии, см. «Прогулка по парку» - примечание переводчика), находившуюся почти в трёх милях от Либерти-холла! Напрактиковавшись вдоволь и уничтожив около двухсот зданий, наводчик с «Хельги», наконец, нашёл свои очки и начал артобстрел почтового управления, где находилась часть повстанцев.

Продолжение следует.


Из Facebook.

В Ирландии накалялась ситуация.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1914; Контрабанда оружия в Хоуте
Прибрежные развлечения

ИРБ получило внезапную поддержку из Фатерлянда и заключило сделку на поставку около тысячи винтовок (кайзер, как мы знаем, теперь поддерживал в Ирландии обе противоборствующие стороны). Оружие было доставлено в деревушку Хоут, что рядом с Дублином, на яхте «Асгард», принадлежащей Эрскину Чайлдерсу – богатому английскому протестанту, служащему Королевского Флота (какой сюрприз!).

Успешно выгрузивший оружие Чайлдерс вместе с другими волонтёрами был обнаружен британской армией на обратном пути в Дублин. Им удалось скрыться, при поддержке толпы местных жителей, которые обступили британцев и начали их всячески оскорблять. Незнакомые со старой ирландским обычаем забрасывать грязью своего ближнего, солдаты, естественно, открыли огонь по толпе и подстрелили насмерть четырёх местных. Последствием же этих действий (подкреплённых тем, что у ольстерских юнионистов скопилось столько оружия, что можно было смело начинать войну с Китаем) стал взрывной рост числа вступивших в ИРБ по всей стране.

Удивительное рядом
Загадка Эрскина Чайлдерса

Чайлдерс был ветераном британской армии, лейтенант-коммандером Королевского Флота, кавалером Креста «За выдающиеся заслуги» - и закончил свои дни как контрабандист оружия для ирландских националистов! Но задолго до того у него ещё нашлось время, чтобы написать произведение, названное первым шпионским романом – «Загадка песков». Книга дотошно предсказывала войну британцев с Германией, и Черчилль указал её среди прочих причин, вызвавших строительство английских военных баз на восточном побережье Британии.

Перед Первой Мировой книга стала очень популярна в Британии. Ирония судьбы – её автор, повернувшийся спиной к стране, в которой он родился, был казнён ирландскими Силами Свободной Республики во время гражданской войны. Его сын, также Эрскин Чайлдерс, стал президентом Ирландии в 1973 году.


Грёбаные цитаты: Они думают, что принесли в Ирландию мир. Они думают, что купили половину из нас и запугали другую половину. Они думают, что всё предусмотрели и подготовились ко всему. Но будучи трижды глупцами, они оставили нам могилы наших фенийских братьев, и пока на земле Ирландии остаются эти могилы, она не свободна, и на земле Ирландии не будет мира. – Патрик Пирс, на панихиде Джереми О'Донована Росса, 1915.


Из Facebook.

Смотрите, кто пришёл! Смотрите, что принёс!

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1907-1913; Томас Кларк и Ирландское Республиканское Братство
Хотя Ирландское Республиканское Братство было основано Джеймсом Стефенсом ещё за шестьдесят лет до описываемых событий, существенного влияния в борьбе за независимость оно не оказывало - пока. Тем не менее, проповедуемые им националистические гэльские идеалы не были забыты. Томас Кларк был фенийский ветеран, получивший опыт использования взрывчатки при прокладке тоннелей на Статен-Айленде. Полученные им знания Томас решил использовать для благого дела, а именно - снести Лондон-бридж. В процессе подготовки он был пойман и упрятан за решётку на пятнадцать лет. Разумеется, столь долгая отсидка не прибавила Кларку любви к британцам. Он вернулся в Ирландию и открыл табачную лавку, наверняка надеясь, что английские солдаты, будучи его клиентами, быстро скончаются в страшных муках от жестокой эмфиземы.

В 1913 году Кларк решил возродить дух ИРБ и начал действия по призыву возможных союзников. Не имея возможности запустить общенациональную рекламную кампанию – ну, знаете, такую, с зажигательными песенками? – он, по большей части, набирал себе народ в миролюбивом политическом движении, основанном Артуром Гриффитом, которое называлось… Шинн Фейн.

1913; Ирландские Добровольцы
Настало время для всего!

Песня Перси Френча «Phil the Fluter’s Ball» (Бал флейтиста Фила) была самой популярной в это время. А следующей штукой по популярности было создание своей собственной игрушечной армии. ИРБ было на подъёме, Джеймс Конноли имел свою «Гражданскую Армию» для защиты рабочих, где-то на севере набирали силу Ольстерские волонтёры… И, не дожидаясь их прихода, националисты на юге – Патрик Пирс, Шон МакДермот и другие – решили сформировать собственные добровольческие отряды, дабы противостоять северной угрозе. На первой же встрече в дублинском госпитале «Ротонда» тысячи собравшихся достигли полного согласия – единственной возражавшей была дама, которой в тот самый момент приспичило рожать.

Когда началась Первая Мировая война, Джон Редмонд, лидер Ирландской парламентской партии, призвал Добровольцев на войну с Германией (разумеется, на стороне Британии!), надеясь, что их действия помогут укрепить ростки ирландского самоуправления. Но среди добровольцев уже вовсю процветали идеи ИРБ, так что шансы на поддержку ими британцев были примерно те же, как шансы на успех в попытках правительства уложиться всеми расходами в госбюджет.

Удивительное рядом
Ирландские солдаты в Первой Мировой

Хотя в Ирландии не была объявлена мобилизация, тысячи ирландцев с юга ушли на фронт добровольцами (многие из них – по контракту, в поисках хоть какой-то работы). По иронии судьбы, они обнаружили себя сражающимися плечом к плечу с теми самыми парнями-юнионистами из Олсьтера, которых ещё пару дней назад готовы были подстрелить. Смерти было всё равно – общее число ирландцев, павших на полях Европы, оценивается в сорок-пятьдесят тысяч.

Продолжение - завтра!


Из Facebook.

Новый отрывок из книги.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1908-1914 НЭ; Зарождение профсоюзного движения в Ирландии

В 1910 году цена пинты портера в Ирландии составляла два цента в примерном эквиваленте на сегодняшний день. Прекрасно, подумаете вы, не отмотать ли время назад в 1910? За стоимость нынешней пинты вы получаете 200 тогдашних, так что в пятничный вечер любой прощелыга мог упиться в зюзю. Существовала, правда, одна проблема – средний заработок обычного работяги в том же 1910 году составлял фунт в неделю, на которые он должен был заплатить арендную плату, накормить и одеть семью, и на карманные расходы ему оставалось, в лучшем случае, полпенни.

Большая часть семей рабочих жили в жалких трущобах, к тому же, избыток рабочей силы создавал постоянную конкуренцию за рабочие места. Работодатели, естественно, использовали это обстоятельство для снижения заработной платы и увеличения рабочего дня аж до 18 часов в сутки (вы всё ещё думаете, что ваш рабочий день слишком длинный?). Возмущённые таким положением, социалисты Джеймс Конноли, родом из Эдинбурга, и Джим Ларкин из Ливерпуля, сформировали ирландский профсоюз транспортных и других рабочих, и начали устраивать забастовки, пожиная плоды своего успеха. Разумеется, ответ эксплуататоров был лишь вопросом времени.

Грёбаные цитаты: Великое кажется великим лишь потому, что мы стоим на коленях. Поднимемся же! – Джеймс Ларкин, лидер ирландских профсоюзов

1913-1914 НЭ; Дублинский локаут

Лидеров работодателей был Уильям Мартин Мерфи, по прозвищу «Убийца», под которым он и остался в истории. Этот ублюдок имел кучу денег и владел Дублинской Объединённой Трамвайной Компанией, универсальным магазином Клэрис, а также являлся основателем газет – «Ирландской Независимой» и «Вечернего Вестника», которые он использовал в качестве трибуны для атак на Ларкина и Конноли. Сами газеты были полны однообразных статеек ни о чём – короче, абсолютная макулатура. Чтоб понять насколько это было плохо в 1913 году, вспомните свой последний уикенд.

Мерфи решил уволить любого, кто участвовал в профсоюзе. Ларкин отреагировал на это призывом к стачке 26 августа, во время Дублинской выставки лошадей, лишив богачей самого необходимого – возможности сидеть на жопе ровно, потягивая коктейли, и ничего не делать. Мерфи и его приятели, примерно 300 других бизнесменов, нанесли ответный удар и уволили всех бастовавших, надеясь сломить их сопротивление угрозой голода.

В последующие месяцы конфликт получил развитие, часто заканчиваясь потасовками, особенно, когда работодатели использовали штрейкбрехеров. В одну из таких стычек старая добрая столичная полиция использовала тактику массового избиения демонстрантов дубинками, когда толпа слушала речь Ларкина на Коннел-стрит. Двое рабочих скончались, сотни были ранены. В конце концов, бастующие были вынуждены пойти на мировую в начале 1914 года. Измождённые рабочие снова вернулись на работу, провожаемые злорадными взглядами фабрикантов. Но они знали, что боролись за свои права. Для многих из работодателей дело закончилось практически банкротством, и они явно были не готовы к новой битве с профсоюзами в ближайшем будущем.

Продолжение следует.


Из Facebook.

Добро пожаловать в XX век, дорогие читатели!

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.

Продолжение

1906-1914 НЭ; Генеральные выборы в Британии

После пяти лет пребывания у власти анти-ирландская партия… э-э-э, извините, я хотел сказать «тори»… короче, они просрали выборы в парламент, потеряв более 250 мест. Хотя новость об этом звучала музыкой для ушей ирландцев, данный факт поставил либералов в неприступное положение, что означало – они могли и далее поддерживать старинную британскую традицию игнорирования ирландских нужд и проблем. Тем не менее, либералы случайно сделали одну добрую вещь для Ирландии, а именно – отозвали право вето Палаты лордов на законодательные акты.

Четыре года спустя состоялись новые выборы, и тори отыграли назад часть мест в парламенте, но их было недостаточно. Это означало, что либералам понадобилась помощь, чтобы удержать власть, и они вступили в коалицию с Ирландской парламентской партией под началом Джона Редмонда. Платой за помощь со стороны ирландцев стало… да-да! – самоуправление для Ирландии!

1910 НЭ; Подъём юнионизма в Ирландии

Самоуправление топталось на пороге и стучалось в двери. Но за дверями были тысячи ольстерских юнионистов, которые разорвали бы на части любого, кто посмел открыть двери. Их лидера звали Эдвард Карсон, он был дублинским адвокатом и свято верил всем сердцем, что уния с Британией – это то, чего хочет каждый ирландец… ну, или хотя бы каждый протестант. Прекрасный оратор, Карсон был приглашён на пост лидера партии юнионистов, и принял его, несмотря на то, что были определённые нестыковки. Во-первых, он жил в Дублине и не имел прямых связей с ольстерскими протестантами. Во-вторых, он считал Оранжевых бандой дикарей. И, наконец, он считал, что в унии должна остаться вся Ирландия, а не только Ольстер.

Тем не менее, он рьяно взялся за дело и активно выступал против третьего Билля о самоуправлении в Палате общин. Когда же это не сработало, он организовал в 1913 году первые ирландские военизированные формирования – Ольстерские волонтёрские силы. На следующий год кайзер Германии по доброте душевной выслал им огромную посылку с германским вооружением. Вскоре тот же кайзер выслал другую посылку – теперь уже на юг, оппонентам ОВС. Похоже, старик Вильгельм всегда был рад набросить дерьма на ирландский вентилятор в надежде, что брызги долетят до Британии.

Удивительное рядом
Титаник

Все вы знаете, чем закончилась история – самый большой, на тот момент, лайнер в мире затонул 15 апреля 1912 года посреди Атлантического океана после столкновения с айсбергом, унеся с собой более полутора тысяч жизней. Но началась эта история созданием корабля на верфи Харланд и Вольф в Белфасте. Спроектированный ирландцем и построенный руками тысяч ирландских инженеров и рабочих на ирландской верфи, «Титаник» имел один серьёзный изъян в своём дизайне – он управлялся англичанином! Не, кроме шуток!

Самым ужасным фактом было то, что если бы корабль встретил айсберг в лобовую вместо того, чтоб пытаться обогнуть его, то пробито оказалось бы меньше отсеков, и все шансы были за то, что судно осталось на плаву!


1912 НЭ; Третий Билль о самоуправлении
В сентябре 1912 года более четверти миллиона протестантов подписали Ольстерское соглашение, тем самым демонстрируя свою лояльность королю. Другими словами, они перешли в открытую оппозицию тому, что видели как ужасную перспективу управления страной злых демонов с Юга. Тем не менее, после всяческих драматических событий, технических проволочек и выступлений тысяч несогласных, в 1914 году третий Билль о самоуправлении был, наконец, принят.

И вот тут-то проклятые боснийцы подложили всем свинью – пошли и замочили этого чертового эрцгерцога Франца Фердинанда! И всё накрылось медным тазом по причине первой мировой.

Удивительное рядом
Мятеж в Куррах

Хотя британскому правительству пришлось замять этот инцидент. в 1914 году ольстерские юнионисты пригрозили поднять бунт в случае принятия Билля о самоуправлении. Когда войскам было приказано выдвинуться в Ольстер, чтобы разоружить военизированные формирования, 50 британских офицеров на военной базе Куррах отказались подчиниться этому приказу.

Это был крупнейший мятеж офицеров за всё время существования британских вооружённых сил. Правительство поспешило назвать этот инцидент недоразумением, что ещё раз доказало националистам – отношение к ним такое же честное и беспристрастное, как к одноногому танцору на соревнованиях.


Продолжение следует!


Из Facebook.

Новый кусок перевода.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1890-1925 НЭ; Возрождение кельтской литературы
Пиши здесь, пиши сейчас!
В этот бурный период ирландской истории (будто бы в противовес тому бурному периоду, что продолжался предыдущие 800 лет) луч яркого света озарил, казалось бы, непрерывную череду плохих новостей. Примерно в указанные годы появилась и засияла целая плеяда прекрасных писателей – Уильям Батлер Йейтс, Джордж Рассел, Оливер Сент-Джон Гогарти, Леди Грегори, Шон О'Кейси. Ирландия стала известна как страна писателей – что, несмоненно, лучше, чем быть известной, как страна продажных политиков, бессчётных трибуналов, высоких цен и дерьмовой погоды.

Большая часть этих писателей вдохновлялась древней ирландской мифологией и фольклором. Их труды помогли усилить национальную гордость и осознание собственной уникальности. И да, мы до сих пор продолжаем верить в наши собственные мифы!

Удивительное рядом
Монто

Увековеченный группой The Dubliners в песне «Забери её в Монто», Монто был знаменитым кварталом «красных фонарей», который получил своё название от сокращения имени Монтгомери-стрит (ныне - Фоули-стрит). В начале прошлого века это был крупнейший квартал «красных фонарей» в Европе, где около полутора тысяч дамочек тороговали своими прелестями. Среди их прочих клиентов значился, в том числе, тогдашний Принц Уэльский, который регулярно полировал там свой скипетр. Католическая церковь в наши дни закрыла большую часть борделей, чтобы отозвать своих пасторов обратно на мессу.

1898 НЭ; Акт о местном ирландском правительстве
Поздравьте! Это была первая значительная уступка со стороны британского парламента за всё это гадское время. Акт предлагал нам чудесный новый мир с консулами графств, позволял нам впервые избирать своих собственных продажных адвокатов в противовес продажным адвокатам, лояльным Британии. С этого дня мы были полностью вовлечены в процесс выборов официальных лиц, так что они могли транжирить деньги налогоплательщиков на бесполезные проекты связей с городами-побратимами во Франции, Испании, Италии, которые не имели к нам никакого отношения. В некоторых из них даже пабов не было! Зато чиновники могли смело мотаться по всему свету на наши деньги, вместо своих обычных поездок в Баллибанион (курортный посёлок на побережье Ирландии, известный, помимо прочего, своим гольф-клубом – примечание переводчика).

С другой стороны, мы наконец-то получили горстку людей, которых можно было смело материть от души за сложившуюся ситуацию, поскольку они не были британцами.

Удивительное рядом
Погромы в Лимерике

Ну,слава богу, всё было не настолько драматично, как оно было названо, поскольку серьёзного насилия не было. Тем не менее, гордая история Лимерика была омрачена этим позорным событием. В 1904 году католический священник, отец Джон Кри, начал разглагольствовать явно не в духе доброго христианина на тему того, что местная еврейская диаспора (торговцы, в массе своей) является причиной всех бед – нищеты прихожан, смерти Христа и прочей хуйни на наши головы. Только вмешательство местной полиции спасло нескольких пейсатых бедолаг от линчевания возмущённой толпой.

Вследствие последующего двухлетнего бойкота практически вся диаспора эмигрировала в Америку или выехала в Корк. Потомком одной из семей беженцев был Джеральд Голдберг, который впоследствии, в 1977 году, стал первым евреем – лорд-мэром Корка.


Продолжение следует.


Из Facebook.

Меня пинают, когда я публикую части перевода. Но ещё больше пинают, когда я их не публикую. Так что я продолжаю.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.
Продолжение

1893 НЭ; Гэльская Лига
Ирландский язык, как разговорный, пришёл в упадок. Произошло это потому, что очень сложно разговаривать по-ирландски, будучи мёртвым – напомню, очень многие ирландцы умерли во время Великого Голода. Кроме того, большому количеству носителей ирландского языка пришлось эмигрировать в Америку, и само собой разумеется, расслышать их оттуда было крайне тяжело. Так что в 1893 году сформировалась группа энтузиастов специально для продвижения ирландского языка в качестве средства общения или, как мы говорим сегодня «cupla focal» (что произносится как «ку-пла фак-ол» и означает по-ирландски совсем не то, что вы подумали, услышав слово «фак», а всего лишь «пара слов»).

Главным отцом-основателем был Дуглас Хайд, который впоследствии стал первым президентом Ирландии. Гэльская Лига, которая существует и ныне, добилась в своём деле больших успехов, и за десятилетия её существования число говорящих по-ирландски значительно возросло. В прошлом, в массе своей, они легко опознавались, будучи бородатыми мужиками с труднопроизносимыми именами, но роскошные девчонки с телеканала TG4, зачитывающие прогноз погоды по-ирландски, заставили посмотреть на ирландцев совершенно по-новому. Красота!

Кстати, первая газета Лиги называлась «Меч света». Как мы знаем, позже она была переименована в «Световой меч» и стала излюбленным оружием Люка Скайуокера.

Удивительное рядом
Перси Френч и железная дорога Вест-Клэр

Известный как композитор, написавший множество ирландских песен, таких как «Горы Моурна» и «Пэдди Рейли, вернись в Боллиджеймсдафф», Френч также сочинил песенку «прав ли ты, Майкл?» - после безумно долгого путешествия по железной дороге Вест-Клэр, в результате которого он опоздал на собственный концерт.

Песня высмеивала железнодорожный сервис (представьте, что бы он смог сочинить, будь у него материал о нашем Минздраве!), что повлекло за собой иски к управляющей компании. Легенда гласит, что когда он с опозданием прибыл на слушания по делу, его оправданием было: «Я добирался сюда железной дорогой Вест-Клэр!» - за что судья тут же присудил выплатить ему 10 фунтов в качестве возмещения ущерба!

1893 НЭ; Второй Билль о самоуправлении
В доказательство тезиса о том, что настоящий мужик упасть не может (особенно, когда он под действием виагры), старый добрый Глэдстоун вернулся поуправлять Британией на четвёртый срок – и это в свои-то восемьдесят три! Он немедленно стряхнул пыль со своего проекта Билля о самоуправлении и отправил его на доработку, а юнионисты, также на всех парах, начали подготовку к его торпедированию.

Новая версия Билля давала Ирландии право на некую Региональную Ассамблею, которую очень сложно было назвать парламентом. Но для юнионистов Северной Ирландии, которая всё больше отдалялась от остальной части острова, и это было слишком: «Это наши печеньки, и мы ими делиться не намерены!» - заявили они. Тем не менее, Билль удалось протащить через Палату Общин. Но Палата Лордов, состоящая, в основном, из старых пердунов, представлявших интересы тори, завалила проект. Большая часть этих «лордов» видом и запахом напоминала больше засохшую коровью лепёшку, чем, собственно, лордов.

Это был конец для Глэдстоуна. Старик подал в отставку через несколько месяцев и умер в 1898 году. Позже король Георг V скажет: «Какие мы были дураки, что не пропустили Билль Глэдстоуна, когда у нас был шанс!». Ну, что ж… Весьма самокритично.

Грёбаные цитаты: Весь мир – театр, но многие из нас слишком плохо репетировали – Шон О'Кейси, ирландский писатель

Удивительное рядом
Театр Эбби

Знаменитый театр Эбби был основан в 1904 году Уильямом Батлером Йейтсом и Леди Грегори (урождённая Изабелла Аугуста Персс) для постановки ирландских пьес. Всё шло прекрасно, пока одна из них, «Плейбой Западного Мира» не вызвала беспорядки, «бросив тень на добродетель ирландских женщин». Пресса ругала организаторов беспорядков почём зря – возможно, по причине того, что многие черты той самой «добродетельной женщины Ирландии» действительно были лишь тенью.

Первое здание театра сгорело при пожаре в 1951 году, и театр получил новое помещение лишь 15 лет спустя. Пьесы, которые играет театр, до сих пор проходят с блеском.

Продолжение будет, не надейтесь!


Из Facebook.

Вот вам ещё немного на сегодня.

Грёбаная Книга ирландской истории для любого, кто не уделял нам внимания последние 30000 лет.

Продолжение

1880-91 НЭ; Падение Парнелла
Семена будущего падения Парнелла были посеяны ещё в 1880 году, и не пылкими юнионистами, не чокнутыми консерваторами или прямолинейными республиканцами, но силой куда более ужасающей – чёртовой бабой!

В тот год Парнелл встретил Катерину «Китти» О'Ши - и втюрился в неё по уши. А она - в него. Единственным препятствием на их пути друг к другу был тот факт, что Китти уже была связана обетом с неким капитаном О'Ши, который был в Лиге самоуправления, но, похоже, не мог управлять в собственном доме. Впрочем, в широких кругах существует и другая версия. Капитан знал, что его дамочка крутит шашни с его боссом, но поскольку тот поддержал О'Ши на выборах в графстве Голуэй в 1886 году, а тётушка Китти собиралась упомянуть племянницу в завещании, отписав ей солидную сумму, капитану оставалось только смириться с надстройкой на своей голове.

Однако всё пошло насмарку, когда выяснилось, что денег не будет. Благоверный муж рвал и метал. Настоящий же ад разверзся, когда О'Ши подал на развод и упомянул Парнелла в качестве одной из причин. Католическая церковь открыто осудила поведение Парнелла, юнионисты тут же использовали ситуацию в качестве своего морального превосходства («ха-ха» три раза!), а пресса, разумеется, извлекла из всего этого свою выгоду.

Партия Парнелла раскололась, когда он отказался уйти с поста лидера, но сам Парнелл решил идти до конца. Он даже женился на Китти в 1891 году, но брак был крайне скоротечен – в том же году, в октябре, в возрасте всего 45 лет, Парнелл умер от пневмонии. Похороны превратились в огромную процессию, какой не припомнит Дублин. Четверть миллиона человек, как протестанты, так и католики, заполнили улицы. Многие женщины впервые увидели слёзы своих мужей (в следующий раз такое случится только в 1990 году, когда сборная Италии выбьет ирландскую сборную по футболу с чемпионата мира). Парнелл похоронен на кладбище Гласневин, на его надгробии выбито всего одно слово – его фамилия.

Продолжение следует.


Latest Month

April 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek